— Искренне благодарю, но я не рассчитывала на такие развлечения, и не вполне к ним подготовлена. Папа ждет меня дома в Рэдстоке, как только мне удастся выставить дом на продажу.
— Но вы говорили о квартире в Лондоне, — он вопросительно смотрел на меня.
— Вы правы, но папа об этом еще не знает, — призналась я. — Пока я не получу деньги за дом, боюсь, я не смогу уехать от отца.
— Значит, в ваших жилах все же течет бунтарская кровь. Если не сочтете чрезмерным мое любопытство, то интересно, чем вам не угодил отчий дом.
Алджер повернул назад и теперь мы ехали по Нью-Бонд-Стрит к Грин-Парк. В этот ранний час там было менее оживленно. Когда он убедился, что нам не грозит появление интересных знакомых молодых людей или привлекающих внимание магазинов, он предложил выйти из кареты и прогуляться пешком. Неожиданно для себя, пока мы прогуливались по аллеям парка, я рассказала ему о миссис Хеннесси и ее дочерях.
— Понимаю, что мои объяснения тривиальны и эгоистичны, особенно когда познакомишься с тем, как живут иные люди — миссис Кларк, например, или мистер Батлер, — но я, как и вы, мистер Алджер, хочу самостоятельности. В доме отца, после того, как он женится, у меня ее никогда не будет.
— На вашем месте я бы сделал то же самое, — сразу согласился он. — Но как опытный в делах человек я бы посоветовал вам временно остаться на Дикой улице и подождать, пока недвижимость возрастет в цене и можно будет получить приличную сумму, которая обеспечила бы вам безбедную жизнь и позволила снять небольшой домик в лучшей части Лондона.
— А как бы вы обеспечили себе приличный круг знакомых, живя на Дикой улице? В это место уж никак не пригласишь состоятельного и образованного человека.
— В Лондоне все возможно. Вы удивитесь, на какие странности здесь часто закрывают глаза, когда леди обладает солидным приданым, мэм.
— Такого приданого у меня нет, всего пять тысяч фунтов.
— И еще пять в виде имения на Дикой улице, по сегодняшним ценам. Итого — десять тысяч, вполне достаточно, чтобы получить в мужья баронета. Если подождете с продажей несколько лет, ваш капитал увеличится до пятнадцати тысяч. Мы, записные охотники за приданым, накидываем еще немного на внешность невесты, если она того заслуживает, — он остановился и придирчиво осмотрел мое лицо, не скрывая восхищения, от чего я почувствовала, что заливаюсь краской. — Такое лицо как ваше, — не изнуренное, не беззубое, без особых пятен и неправильностей — повышает вашу стоимость до двадцати тысяч. Могу поручиться, что у вас не будет отбоя от герцогов.
Я сказала неодобрительно:
— Не валяйте дурака.
— Почему бы и не подурачиться в погожий весенний денек… да еще в обществе приятной дамы? И пока вы не успели прийти к какому-нибудь необдуманному решению, позвольте заверить, что насчет вашей красоты я не шутил. Вы действительно красивы, хотя сами этого не понимаете.
— Я не тупица.
— Вы переворачиваете с ног на голову все, что я говорю — я хотел сказать, что вы не осознаете своей привлекательности.
— У меня некрасивый цвет волос.
— Рыжеватый, как львиная грива. И глаза тоже как у львицы — зеленые, с особым оттенком.
— Но у львиц не бывает веснушек.
— Веснушек у них нет. И они не оспаривают каждое слово, когда мужчина пытается сделать им комплимент.
— Благодарю, мистер Алджер. Вы тоже интересны внешне. Однако мое лицо через несколько лет сильно упадет в цене.
Он лукаво улыбнулся.
— Тогда следует ковать железо, пока горячо, если, конечно, вас устроит баронет.
— И если баронета устроит семейный очаг на Дикой улице. Как я понимаю, ваши баронеты не имеют собственного дома, куда бы они могли привести жену.
— Это уж как повезет, мэм. Но не отчаивайтесь, ваше лицо будет котироваться еще лет десять, не меньше. Вам ведь не более двадцати?
— Двадцать один.
— Тогда можете не волноваться. Верных десять лет есть еще у вас в запасе. Я и то считаю себя еще младенцем.
— Возможно. Но собаки и женщины стареют быстрее.
— Воздержусь от комментариев по поводу столь мудрых наблюдений. — Он взял меня за локоть, и мы пошли дальше по аллее. — Мне важнее знать, что вы решили по поводу Дикой улицы. Если вас беспокоит недостаток друзей из людей вашего круга, я могу помочь.
Я уже убедилась, что у мистера Алджера не было недостатка в друзьях и приятелях! Перспектива войти в их круг была заманчива, но Дикая улица…
— Я подумаю, мистер Алджер. Конечно, придется написать папа и посмотреть, что он скажет.
— С нетерпением буду ждать его ответа. А пока что, мисс Ирвинг, не позволяйте жильцам злоупотреблять вашей неопытностью.
— Я не привыкла позволять окружающим злоупотреблять собой, мистер Алджер, — он прищурился, соображая, следует ли отнести это замечание на свой счет. — Я заметила, что мисс Уэйтли и мистер Шарки еще не уплатили за квартиру. Сегодня же потребую с них ренту, — он не ответил, но в серых глазах блеснули озорные огоньки. — Все жильцы производят хорошее впечатление. Меня удивило, что все они почтенные люди.
— Спасибо, мэм. Мы стараемся хорошо себя вести.
— Я не имела в виду вас, мистер Алджер! — сказала я, смеясь.
Однако, он был одним из моих квартиросъемщиков. После того, как я провела час в его обществе, я еще больше терялась в догадках, каким образом он оказался на Дикой улице. Он был намного выше других по положению, воспитанию, связям. У него даже были родственники среди знати. Очевидно, какие-то таинственные обстоятельства вынуждали его жить в столь неподходящем для него окружении. Он с такой горячностью уговаривал меня не продавать дом, что это свидетельствовало о том, что он намеревался оставаться в нем.
— Если бы вы захотели поселиться, например, в Олбани, вам бы это обошлось намного дороже, чем в моем доме? — спросила я. — Один мой знакомый, мистер Наджент из Рэдстока снимал там комнаты, когда жил в Лондоне несколько лет назад. Он говорил, что это излюбленный район холостяков.
— Да, этот район стоит гораздо дороже, — ответил Алджер твердо. — Боюсь, мне он не по карману, — затем он лукаво улыбнулся и продолжал: — Похоже, что вам не терпится избавиться от меня, мисс Ирвинг. Надеюсь, что отчаянная скорость, с которой я гнал экипаж, не привела вас к выводу, что я вообще бесшабашный парень, не внушающий доверия.
— Нет, просто эта уловка все же не скрыла от меня факта, что место, где находится мое имение, не внушает доверия. Но я обдумаю все, что вы сказали. Весьма возможно, что отец распорядится, чтобы я продала дом и вернулась тотчас же.
— А непокорная дочка послушается родителя?
— Скорее всего да. Но когда… если… он женится на миссис Хеннесси, я конечно уеду либо в Бат, либо в Лондон.
