45. ГОРОДСКОЕ
В квадратах городской природы,В автомобильной суетеМечтательные пешеходыГлядят на небо в тесноте.
На этой улице вокзальнойПри электрической лунеМы — в раковине музыкальнойПод небом розовым, на дне.
Как водоросли средь стихии,В кругах медузных фонарейСтоят деревья городскиеВ бесплодной черноте ветвей.
И в призрачном линейном гае,В стеклянном воздухе густомПолзут последние трамваиВ свой черный и печальный дом.
В кинематографе, в тумане,В мерцаньи пепельных небесБандит и ангел — на экране,Но скучно нам в стране чудес.
На лестнице чужого дома,Взлетевшей в небо, как спираль,Волнует голос незнакомыйИ ниже этажом — рояль.
И в жарких дансингах нелепых,В трамвае и в дорожных снах,За карточным столом, в вертепахИ в подозрительных домах
Вас ищем мы в лесу хрустальном,Руками ловим мутный дым,В переполохе театральномРастерянно на мир глядим.
Вы правы, страшный воздух тает.На подрисованных глазахГорошинами замерзаютПотоки слез… Уже в садах
И в скверах, как в огромных клетках,Среди муниципальных роз,Щебечут воробьи на ветках,Кричит в предместье паровоз.
Что делать нам с любовным пеньем —Мы странный, мы смешной народ:Пусть с электрическим гуденьемВас лифт на небо унесет,
Чтоб снова мы могли в туманахТомиться на чужой земле,Захлебываться в океанах —В огромной голубой петле.
Любовь предела не желает,В разлуке тлеет, как огонь,Щетиною не обрастает,Просвечивает, как ладонь.
1928
46. «Как нам распутать паутину…»
Как нам распутать паутинуТенетных козней, ловчих дел,Как нам воспеть клыки, щетинуИ лунную богиню стрел?
Здесь делать нечего амуру,Слова теряют точный вес.Беги, мой зверь, спасая шкуру —Все ближе, ближе райский лес!
Но, на поляне издыхаяС зарядом меткого свинца,В кругу заливистого лая,Под ликование ловца
Благословляет он разлукуС затравленным житьем своим,Охотницы прекрасной рукуИ зрения предсмертный дым.
Приволокут к стряпухам тушу,Но и на кухонном полуДианы ледяную душуОн славит, брошенный в углу.
1929
47. БАЛЕРИНЕ
В бутафорские грозы,На балетных носках,Улыбаясь сквозь слезыВ розовых облаках…
Леди в ложах шептались,Плакали чудаки,От волненья сморкалисьМилые толстяки.
Но никто в черной залеИ подумать не мог,Как жестоко в началеЖмет стальной башмачок,
Как ты плачешь от болиНо тихонько — в углу,В этой горестной школе,На горбатом полу,
В этом маленьком мире,В полотняной стране,В театральном зефире,При балетной луне.
1931
48. «О чем ты плакала, душа моя…»
О чем ты плакала, душа моя,Вздыхая за решеткой бытия,
Куда рвалась, как пленница, в слезах,Искала выход голубой впотьмах,
В какие небеса взлетала тыИз этой неприглядной темноты
И музыке какой внимала там,Где ангелы и звезды по ночам,
Зачем ты возвратилась к нам опять,Чтоб на земле томиться и вздыхать?
И отвечает горестно она:— Еще я к райской жизни не годна,
Еще я не сгорела на огне,Еще не выплакалась в тишине,
Еще не научилась я любить,Еще мне надо у людей пожить.
1931
49. «О Дания, дальний предел…»
Т.А.Д.Т.
О Дания, дальний пределВсех наших мечтаний о том,Чего не бывает у насСредь скучных и маленьких дел
На бедной земле без прикрас.Но милые руки, как лед,Все горестнее тишина,Все тише и тише плыветНад башнями замка луна.
О Дания, меркнет твой свет.Твой принц умирает… В концеПечальнейших странствий — ответНа этом прекрасном лице.
И в лунном беспамятстве он,Средь черных и страшных теней,В бреду вспоминает сквозь сонО шпаге, о славе своей,
О маленькой женской руке,О шорохе датских древес,О темной и сладкой строке,Слетевшей, как ангел, с небес…
<Париж>. 1931
50. ЭЛЕГИЯ
Ты к призрачным горнымВзываешь мирам,К прекрасным, но чернымГлухим небесам.
Кто голос твой слышит?Четыре стены,Три пальмы, и выше —Сиянье луны.
Небесные арфыВ ответ не поют,Румяные МарфыХлопочут, пекут.
Мария — в тенетах,И скучен наш пир,В ничтожных заботахПогряз этот мир,
Поют эти пени,Как ветер в трубе.Три пальмы, как тени,Приснились тебе.
1931
51. «Еще мы смеемся сквозь слезы…»
А.И. Мамиконьян
Еще мы смеемся сквозь слезы,Еще умиляемся мыНад туфелькою балериныВ сугробах балетной зимы.
Еще балерина кружитсяИ с розой бумажной в рукеЛетит в полотняные страны,В мороз ледяной налегке…
Но никнут плакучие ивыНад славой, непрочной, как дым,Над сломанной детской игрушкой —Над сердцем твоим заводным.
Сломалась пружинка стальная,Умолк заводной соловей,И некому больше стихамиМеханику сердца воспеть.
<Париж>. 1931
52. «Так солнце стояло над Римом…»
Так солнце стояло над Римом —Холодный и розовый шар,Так варварским стужам и зимамНавстречу дыхания парИз мраморных уст отделялся.Так римский корабль погибал.Так с гибнущим миром прощалсяПоэт, равнодушно зевал.Мы женщину с розой туманноСравнили. Во время чумыНа жаркой пирушке стеклянноЗвенели бокалы зимы.В березовых рощах — сияньеИ ангельская тишина,Но билась над гробом в рыданьяхНаталья, земная жена.
Жил Блок среди нас. На морозеТрещали костры на углах,И стыли хрустальные слезыНа зимних прекрасных глазах.Жил Блок среди нас. И, вздыхая,Валился в сугроб человек,И падал, и падал из раяНа русские домики снег.
1931
53. «Все то же земное сравненье…»
Все то же земное сравненье —Прекрасная пальма в раю,Сосна, ледяное томленьеВ холодном и скучном краю.
Две разных души, но на звукиВсе тех же далеких небесИз черных сугробов разлукиЛетящие наперерез.
1931
54. КАК СЕВЕР
Небесные льдиныИ холод высот,О, мрамор АфиныИ сердце, как лед!
Я в северной ласкеЗабвенья искал,Я в этой АляскеПокой потерял,
И я на рассветеЯвляюсь домойВ хрустальной каретеЗари городской…
Спал с куклой ребенок,Но первый трамвай,Разрушив спросонокИгрушечный рай,
Скрежещет, вздыхает,Гудит за угломИ вновь потрясаетТот каменный дом,
Где в тщетной заботеСклониться ко снуВы с мужем живете,Как птица в плену.
Средь тучных соседокИ кухонных стен,Кастрюль и салфетокВаш мраморный плен.
Прекрасные страстиВам снятся, но вотСупружеской властиВеличье зовет
К его волосатымИ пухлым рукам,К его полосатымНемецким носкам.
Но руки из теснойТемницы воздев,Смиряя небеснойСоперницы гнев,
Достойная строчекО мраморе рук,Вы платья комочекВздымаете вдруг,
И черною розойОн пышно расцвелПод вечной угрозойЗефиров и пчел.
Зачем показаласьЗвезда голубой,И ты не осталасьЗапретной страной,
Страной безнадежнойДля слез и греха,Гренландией нежной,Где лед и меха?
Но пламенным грозамДоверили мыНепрочные розыИ пальмы зимы,
Пальмириум ельныйПо стеклам потек,Румянец поддельныйСлетает со щек,
Снегурочкой русскойРастаяла тыВ объятьях, на узкойПостели мечты.
О чем же стихамиТеперь нам писать,В какой мелодрамеТеперь умирать?
1930
55. «Как нам пережить расставанье?..»
