48. «О чем ты плакала, душа моя…»
О чем ты плакала, душа моя,Вздыхая за решеткой бытия,
Куда рвалась, как пленница, в слезах,Искала выход голубой впотьмах,
В какие небеса взлетала тыИз этой неприглядной темноты
И музыке какой внимала там,Где ангелы и звезды по ночам,
Зачем ты возвратилась к нам опять,Чтоб на земле томиться и вздыхать?
И отвечает горестно она:— Еще я к райской жизни не годна,
Еще я не сгорела на огне,Еще не выплакалась в тишине,
Еще не научилась я любить,Еще мне надо у людей пожить.
1931
49. «О Дания, дальний предел…»
Т.А.Д.Т.
О Дания, дальний пределВсех наших мечтаний о том,Чего не бывает у насСредь скучных и маленьких дел
На бедной земле без прикрас.Но милые руки, как лед,Все горестнее тишина,Все тише и тише плыветНад башнями замка луна.
О Дания, меркнет твой свет.Твой принц умирает… В концеПечальнейших странствий — ответНа этом прекрасном лице.
И в лунном беспамятстве он,Средь черных и страшных теней,В бреду вспоминает сквозь сонО шпаге, о славе своей,
О маленькой женской руке,О шорохе датских древес,О темной и сладкой строке,Слетевшей, как ангел, с небес…
<Париж>. 1931
50. ЭЛЕГИЯ
Ты к призрачным горнымВзываешь мирам,К прекрасным, но чернымГлухим небесам.
Кто голос твой слышит?Четыре стены,Три пальмы, и выше —Сиянье луны.
Небесные арфыВ ответ не поют,Румяные МарфыХлопочут, пекут.
Мария — в тенетах,И скучен наш пир,В ничтожных заботахПогряз этот мир,
Поют эти пени,Как ветер в трубе.Три пальмы, как тени,Приснились тебе.
1931
51. «Еще мы смеемся сквозь слезы…»
А.И. Мамиконьян
Еще мы смеемся сквозь слезы,Еще умиляемся мыНад туфелькою балериныВ сугробах балетной зимы.
Еще балерина кружитсяИ с розой бумажной в рукеЛетит в полотняные страны,В мороз ледяной налегке…
Но никнут плакучие ивыНад славой, непрочной, как дым,Над сломанной детской игрушкой —Над сердцем твоим заводным.
Сломалась пружинка стальная,Умолк заводной соловей,И некому больше стихамиМеханику сердца воспеть.
<Париж>. 1931
52. «Так солнце стояло над Римом…»
Так солнце стояло над Римом —Холодный и розовый шар,Так варварским стужам и зимамНавстречу дыхания парИз мраморных уст отделялся.Так римский корабль погибал.Так с гибнущим миром прощалсяПоэт, равнодушно зевал.Мы женщину с розой туманноСравнили. Во время чумыНа жаркой пирушке стеклянноЗвенели бокалы зимы.В березовых рощах — сияньеИ ангельская тишина,Но билась над гробом в рыданьяхНаталья, земная жена.
Жил Блок среди нас. На морозеТрещали костры на углах,И стыли хрустальные слезыНа зимних прекрасных глазах.Жил Блок среди нас. И, вздыхая,Валился в сугроб человек,И падал, и падал из раяНа русские домики снег.
1931
53. «Все то же земное сравненье…»
Все то же земное сравненье —Прекрасная пальма в раю,Сосна, ледяное томленьеВ холодном и скучном краю.
Две разных души, но на звукиВсе тех же далеких небесИз черных сугробов разлукиЛетящие наперерез.
1931
54. КАК СЕВЕР
Небесные льдиныИ холод высот,О, мрамор АфиныИ сердце, как лед!
Я в северной ласкеЗабвенья искал,Я в этой АляскеПокой потерял,
И я на рассветеЯвляюсь домойВ хрустальной каретеЗари городской…
Спал с куклой ребенок,Но первый трамвай,Разрушив спросонокИгрушечный рай,
Скрежещет, вздыхает,Гудит за угломИ вновь потрясаетТот каменный дом,
Где в тщетной заботеСклониться ко снуВы с мужем живете,Как птица в плену.
Средь тучных соседокИ кухонных стен,Кастрюль и салфетокВаш мраморный плен.
Прекрасные страстиВам снятся, но вотСупружеской властиВеличье зовет
К его волосатымИ пухлым рукам,К его полосатымНемецким носкам.
Но руки из теснойТемницы воздев,Смиряя небеснойСоперницы гнев,
Достойная строчекО мраморе рук,Вы платья комочекВздымаете вдруг,
И черною розойОн пышно расцвелПод вечной угрозойЗефиров и пчел.
Зачем показаласьЗвезда голубой,И ты не осталасьЗапретной страной,
Страной безнадежнойДля слез и греха,Гренландией нежной,Где лед и меха?
Но пламенным грозамДоверили мыНепрочные розыИ пальмы зимы,
Пальмириум ельныйПо стеклам потек,Румянец поддельныйСлетает со щек,
Снегурочкой русскойРастаяла тыВ объятьях, на узкойПостели мечты.
О чем же стихамиТеперь нам писать,В какой мелодрамеТеперь умирать?
1930
55. «Как нам пережить расставанье?..»
Как нам пережить расставанье?Какая жестокая мука:Смотреть на земное сияньеИ знать, что так близко разлука.
Нельзя нам не думать о смерти —О самом высоком и важном.Нельзя нам не плакать, поверьте,Над маленьким счастьем бумажным.
Был дом, над которым шумелиДеревья, шептались дубравы.Там солнце всходило. Там пелиНам римские птицы о славе.
Был в мире единственный город,Прекрасный, как в туберкулезе,Печальный, как арфа, как холод,Слетевший к порядочной розе.
И вот ничего, кроме неба.Ни шума деревьев, ни крыши,И только свинцовое небоСклоняется ниже и ниже.
1931
56. ЖИЗЕЛЬ
Она вставала спозаранок.Как бабочка средь тучных роз,Среди румяных поселянокТрудилась в этом мире слез.
Смотрите, как она порхаетВ балетной юбочке своей,Каких на свете не бываетВ стране чепцов и бумазей.
И туфелек, таких воздушных,Таких послушных для стихов,Не шьет сапожник простодушныйВ краю пудовых башмаков.
Не умирай, Жизель! Средь прозыТы покидаешь нас, любя.Сапожник-пьяница сквозь слезыС галерки смотрит на тебя.
1931
57. «Ты улыбаешься во сне…»
Ты улыбаешься во сне,В какой-то призрачной стране,Быть может, ангелам в раю,У светлой смерти на краю.
Проснешься, и порвется нить,Ты снова будешь говоритьО тряпках, о пустых вещахИ о хозяйственных делах.
И только твой стеклянный взор,На полуслове разговорВдруг прерванный с печальным «ах»,Ломанье пальцев, женский страх
Напомнят пред разлукой мне,Что улетает в тишине,К подругам неземным спеша,Твоя бессмертная душа.
1931
58. РУССКАЯ СКАЗКА
