— Стартуем в восемь. Отвезу тебя на ближайшую станцию, а сам распродамся по дороге. Это будет моя зарплата. Надо к трем дня успеть в Николаевку. И запчасти заберу у Эльзы Марковны, и отремонтирую машину.
Возражать я не стал, почти уверенный, что с Канальей ничего не случится по дороге.
Однако утром, утрамбовавшись в битком набитую электричку и глядя на удаляющуюся спину Канальи, я ощути неприятное чувство, будто сегодня должно случиться что-то плохое. Не переносимо-плохое, как вчера — а что-то непоправимое.
Электричка грохотала и воняла. Все время кто-то ломился к выходу, чтобы покурить, и оттуда тянуло табачным дымом. А поскольку вагон был полным, желающие подымить все время наступали на чьи-то ноги, кого-то толкали, и то и дело возникали очаги сопротивления курящим. Я одной рукой держался за поручень, вторую прижимал к груди, к карману с деньгами. Часть выручки держал в рюкзаке, зажатом между ногами. Толчея — благодатная среда для воров, а тут подозрительных личностей было предостаточно, чего стоит только вон то семейство цыган, оккупировавшее два сиденья и нарезавшее копченую колбасу прямо на спинке. Никак нельзя расслабляться, нужно бдеть! Карманники обчищают только тех, кто расслабился.
Огромная толстая бабка, которая стояла возле выхода, растопырилась в проходе и перестала кого бы то ни было пускать в тамбур. К ней присоединились люди в возрасте. Им противостояли парни в спортивных костюмах. Бить старушку они не стали, переместились в тамбур в конце вагона.
Прямого сообщения между Сочи и нашим городом не было, почти все электрички, включая эту, шли через областной центр, где мне предстояло пересесть и прибыть на место после обеда…
С проворством вспугнутых макак к выходу ломанулась толпа молодых людей, смела бабку, что не пускала курильщиков.
Раскидывая пассажиров и локтями выбивая из них проклятия, по вагону двинулась продавщица пирожков с тележкой. За ней, вглядываясь в лица, как корабли за ледоколом, шли два тощих мента. Видимо, контролировали, чтобы кормилицу, которая им отстегивает, никто не обижал, а за ними шла свирепая кондукторша.
В голове родилось название книги: «Особенности вагонного биоценоза». В общем, еле дожил до областного центра. Зайдя в платный туалет, я проверил, на месте ли деньги, и отправился покупать билет на электричку домой. Можно было и в вагоне расплатиться, но победила привычка взрослого, ставшая моей.
Я без мопеда, потому ехать покупать доллары было опасно. Или обратно вернуться на такси? Нет, в следующий раз. Сперва заскочу к Гайде, спрошу, как движется наше дело и нужно ли дать деньги на аренду и ремонт будущего кабинета.
Сергей строитель уже закончил работу на нашем с Канальей участке, так что можно возобновлять свою стройку или направлять его на другой объект. Алтанбаевцы будут счастливы. Или ну его нафиг, поеду сразу к бабушке, положу деньги в надежное место и заодно узнаю, все ли в порядке у Канальи. Вдруг он уже в Васильевке?
Или не так. Или заехать домой, забрать мопед и уже на нем разъезжать по делам. Наверное, так и сделаю.
Однако на подъезде к городу начался дождь. Значит, придется действовать по изначальному плану. В электричке было пусто, от нечего делать я достал дождевик и написал на спине фломастером: «Если вы видите эту надпись, значит, идет дождь».
Мысли вернулись к Каналье. Ехать в Васильевку необязательно. Позвоню бабушке, узнаю, заходил ли он.
На вокзале я первым делом встал в очередь к телефонной будке. Шел дождь, размазывая надпись на моей спине, делая многочисленные объявления на столбах нечитаемыми. Рука по привычке тянулась к объявлениям о сдаче жилья, но заводской район меня не интересовал, он сильно далеко от школы. Одно было ясно: жилье следует снимать только у молодых или зрелых людей без признаков тревожности — им некогда набегать с инспекциями — и ни в коем случае не у пожилых. Как показала практика, договориться с ними не получается.
Дождавшись своей очереди, я позвонил бабушке и узнал, что Каналья не приезжал, а также о том, что тетя Ира разводится с Толиком. Причем говорила бабушка это так радостно, будто случилось что-то хорошее. Наверное, Толик ей просто не нравился. Я попросил подробностей, и оказалось, что тетка решила начать новую жизнь и взялась за дело с особым рвением, разрушая все связи с прошлым, где смерть и боль.
Если бы не знал, что это мое внушение, подумал бы, что у нее началось биполярное аффективное расстройство, которое сейчас называется маниакально-депрессивным психозом. Вспомнилась еще одна женщина, которая потеряла сына-гнилушку — пожилая мама Барика, которая нашла смысл жизни в заботе о бездомных животных. Какой, интересно, смысл у Ирины?
Презрев возмущение, что задерживаю очередь, я позвонил Гайде и поинтересовался, можно ли к ней зайти, чтобы обсудить детали взаимодействия, она дала добро.
Мучимый дурным предчувствием, я дождался троллейбуса и поехал в центр. На рынке увидел валютчика и все-таки решил обменять часть рублей на доллары, потому что день промедления — это минус круглая сумма. Но валютчик развел руками и сказал, что ничего нет, торговцы в Турцию собрались, им срочно баксы нужны. Озвучив сумму, которая мне нужна, я договорился на послезавтра, подумал немного и побежал к Гайде, по дороге читая объявления и отрывая номера телефонов.
На полпути к ее дому увидел телефонную будку, снова набрал бабушку. В этот раз трубку снял Юрка, сказал, что бабушка у соседки, а Каналья не приходил.
Да что ж такое-то? Наиболее вероятно, что его задержали гаишники, но вдруг — бандиты? Вдруг его пытают, и срочно нужна помощь? Голосок здравого смысла пищал, что, может, он просто поломался или просто решил поехать сперва в мастерскую, но этот голос был слишком тихим. Так и подмывало схватить мопед и мчаться его спасать. Но что я смогу сделать? Да и где искать?
Пока мысленно метался, ноги сами принесли к Гайде, она впустила меня, осмотрела с головы до пят и сказала:
— На тебе лица нет, что стряслось?
Снимая ботинки, я спросил:
— Можно позвонить?
Она кивнула и посторонилась, кутаясь в махровый халат. Я набрал бабушку, и снова ответил Каюк. Только услышал мой голос, сразу сказал:
— Бабушки нет. Приехал дядь Леша, ждет ее. Позвать его?
— Давай! — радостно выпалил я, снял куртку.
— Привет, напарник, все в порядке, не дрейфь! — отчитался Каналья. — Муку продал, сто пятьдесят заработал. Жду Эльзу Марковну, чтобы забрать запчасти.
— Фу-ух, это все, что я хотел услышать. Отбой.
Повесив трубку, я перевел взгляд на Гайде.
— Не раздевайся, отопления нет во всем районе, авария, — сказала она. — Идем в кухню, там обогреватель. А вообще, есть положительные новости.
Как только мы вошли, она закрыла дверь, чтобы не уходило тепло, и спросила:
— Ты голодный?
— Нет, — на автомате ответил я и поймал себя на мысли, что таки да, еще какой голодный, но почему-то признание в этом казалось неприличным.
Видимо, предвидя это, старшее поколение всегда стремится накормить гостей, несмотря на отказ. Так случилось и на этот раз, Гайде выставила тарелку с пирогом-манником, банку абрикосового варенья, заварила чай и сказала, блеснув глазами:
— Я нашла идеальное место. Просто идеальное! Освободился медицинский склад прямо в центре, напротив набережной, в высоком цоколе пятиэтажки. Пять комнат, нужен косметический ремонт. Цена аренды — шестьдесят тысяч в месяц.
— Двенадцать за комнату, — задумчиво проговорил я и откусил кусок пирога, готовый заурчать от удовольствия.
— Это хорошая цена, — истолковала она мои слова по-своему. — Очень хорошая! Врачебный кабинет, процедурный, два кабинета узких специалистов, перевязочная или аптека. В перспективе можно открыть такую аптеку, где будут продаваться вещи, которых нигде нет: медицинский инструментарий и всякие приборы, например, для физиотерапии. Спицы, шпатели, штативы для капельниц, стерильные боксы и всякое такое… Я понимаю, что нужен солидный стартовый капитал, но готова участвовать, потому что знаю, где все это достать. Хочешь, прямо сейчас пойдем посмотрим помещение? Как раз дождь закончился.
