не могла, но с пятого на десятое понимала, и даже что-то сама квакала.
Ах да, ягодки были ядовитые, и из еды по-прежнему были только клятые сухари. Впрочем, гораздо лучше, чем ничего.
Поняла, что мертвецы и болото будут защитой только до серьёзных холодов. Когда вода замёрзнет, куксы тоже исчезнут — и на нас начнётся активная охота. Поэтому ждать не приходится, надо выбираться и двигаться к горам, в которых — тада-а-а-м! — живёт (и королевствует!) кунак принца нашего, гном Гимли. И он нас ожидает, встретит и радостно примет. Но добираться до горных отрогов два дня примерно, и за это время велик шанс нарваться на орков. Провернуть фокус с трубкой во второй раз Ганконер не может, это штука, требующая долгой подготовки, и лучше всего, конечно, проскочить незамеченными. Выбраться из болота предполагается в месте, где орки нас не ждут. По этому поводу пришлось два дня и ночь между ними ехать, не останавливаясь: негде было, вокруг трясина без малейших признаков твёрдой почвы, слегка прихваченная ледком, который Ганконер как-то заставлял делаться твёрже, и лошади по нему шли легко и без опаски. Лошадок немного подкармливали и как-то подбадривали магически на ходу, и они чувствовали себя сносно, к тому же эльфы меняли верховых на заводных, давая им отдых. Репка же устала, и я тоже и начала клевать носом, удивляясь двужильности эльфов. Понятно, что они тренированные бойцы, а я изнеженная и ослабленная женщина, но всё равно удивительно. Кажется, эльфы спят меньше, чем люди, и видят в темноте, потому что мы ехали во тьме, не освещаемой даже звёздами — небо было затянуто тучами.
Когда в очередной раз клюнула носом и чуть не упала, Леголас просто молча перетянул меня на свою лошадь, и как-то легко и естественно у него это вышло; я не успела даже задуматься о сложности предприятия, как сидела перед ним и, как он мне сообщил, могла расслабиться и дремать. Репка с облегчением трюхала следом.
Почувствовав, что меня точно не уронят, я согрелась, расслабилась и продремала так сутки, иногда кочуя к Ганконеру и обратно. Сквозь дрёму слушала рассказы про то, как прекрасно живут гномы в горах, и как Леголас рад будет увидеть Гимли, а потом и священные рощи эльфов, в которых давно не был, таскаясь куда-то по делам; и как он счастлив, что везёт меня туда. Узнала, что имя моё, Блодьювидд, значит: «созданная из цветов», и что с этим у эльфов действительно связаны какие-то религиозные заморочки, но тут я уже совсем плохо понимала; знание языка не позволяло вдаваться в метафизику.
Трясина помаленьку переходила в простое болото, с торчащими кое-где пригорками, и наконец-то появилась возможность сползти с лошади. Когда мы остановились на ночёвку, я, к стыду своему, могла только сесть, а потом лечь, как только появилось куда. Костёр эльфы жечь не стали, и горячего ничего не было, даже кипяточку. Если бы не их магия, позволяющая согреться и выспаться, мне бы плохо приходилось; а так ничего.
Зато периметр Ганконер возводил тщательно, часа три возился, и, когда всё было готово, голубоватый сияющий купол над нами светился в наступающей темноте.
Эльфы по-прежнему спали по очереди, уступая нагретое место друг другу. Среди ночи Ганконер осторожно разбудил меня и молча указал рукой. Я посмотрела в эту сторону и увидела чудовище.
— Гаер Симпина, — выдохнул эльф, как мне показалось, с восхищением несколько зоологического толка. Наверное, что-то редкое, и Ганконер, кажется, от чистого сердца хочет, чтобы я насладилась зрелищем.
Выглядела эта симпина весьма алиенисто: длинные многосуставчатые руки и ноги, светящиеся, как гнилушки; короткая широкая морда с зубищами, как у тираннозавра, и маленькие витые рожки. Она сидела на корточках и аккуратно трогала купол длинным когтем. Мертвецов видно не было — то ли она всех распугала, то ли для них уже стало достаточно холодно. Симпина, которая гаер, смотрела на нас с очевидно гастрономическим интересом. И всё пробовала защиту когтем, сосредоточенно так. Как будто верила, что может её преодолеть. Я как-то привыкла уже, что шаман делает этот мир гораздо безопаснее, и ахнула, когда сияние купола от очередного тычка когтя пропало. Симпина в ответ на мой вскрик издала длинный переливчатый свист и напряглась, чтобы прыгнуть на нас. И тут же была отброшена тяжёлой стрелой, ударившей её в грудь. Следом прилетело ещё несколько, и каждая немного отбрасывала её назад. За эти несколько секунд купол вспыхнул вновь. Симпина разочарованно свистнула и повыдирала стрелы из себя. Не заметила, чтобы она испытала от них какое-либо неудобство. Я моментом сообразила, что Ганконер не зря восхищается: тварь устойчива и к магии, и к физическому воздействию. Обеспокоенно начала выглядывать, много ли стрел осталось у Леголаса. Нда, не очень-то… Но как следует осознать глубину катастрофы не успела.
Ганконер, выбравшийся из-под одеяла, сидел в позе лотоса, и лицо его было холодным и отстранённым. Из воды рядом с нами поднимался, скручиваясь и извиваясь как змея, толстый водяной столб. В свете купола было видно, как вода собиралась в шар, всё увеличивающийся в размерах. Ганконер начал что-то шептать, и шар отреагировал потрескиванием: он замерзал, становясь ещё больше. Шаман резко поднял руки, и шарик, размером с одноэтажный дом, унёсся вверх. Со свистом. После чего Ганконер отмер и принялся, как мне показалось, с весёлым любопытством наблюдать за симпиной, которая, никак не реагируя на происходящее, продолжала подковыривать купол когтем. Упорное существо, и, кажется, не очень умное. Оно конечно, с такими зубами и устойчивостью к любым воздействиям можно и без ума неплохо прожить, эхехе.
Шар рухнул с грохотом, похоронив под собой симпину и завалив всё вокруг крошевом изо льда. Нас от осколков уберёг купол. Эльфы выжидали где-то час, напряжённо глядя на ледяную гору, после чего Ганконер заставил её растаять. Симпина лежала тихо, но, пока Ганконер ходил смотреть на неё, Леголас стоял с напряжённым луком, и, только получив отмашку, расслабился.
Светало. Пока чрезвычайно довольный Ганконер отпиливал у чудовища рога, вырывал когти, клыки и бог знает что ещё (видно, ценные материалы для декоктов), мы, собравшись, просто ждали.
Всё-таки, какой страшной силы удар испытывается от стрелы — я, впервые увидев это близко, была впечатлена. Жестами спросила, можно ли посмотреть поближе на лук, и была готова к отказу, понимая, что для воина оружие сакрально, и Леголас может быть против; но неожиданно получила разрешение.
Какая серьёзная вещь, и веет от неё древностью и опасностью. Тяжелее, чем кажется в руках владельца. Сделана из
