полированной кости или из рога, накладки из какого-то серебристого металла — мифрил? Подёргала тетиву и тоже не поняла, из чего она сделана. Вроде бы из сухожилий делают? А из чьих? Так, лучше об этом не думать. Из кого они делают обувь, я уже знаю, и не скажу, что радуюсь знанию) Покосилась на эльфа — смотрит очень внимательно и со странным увлечением, аж дыхание затаил. И губа закушена. Гм, ну, если предположить, что оружие считается иногда частью тела хозяина, удивляться не приходится. Судя по тому, как он им владеет, вполне может так ощущать, и, стало быть, восхищённое поглаживание рукояти и беззастенчивое дрыньканье тетивой вовсе не так невинны, как мне казалось.
Тьфу! Всё-таки людишки очень озабоченный народ! Не знаю, как я могу додумываться до всякой дряни, которая эльфу наверняка и в голову не приходит. Надеюсь, лицо моё не очень откровенно выражает мысли. Будем считать, что не очень, а то со стыда сгоришь перед высокородными. Помрачнела, устыдившись, и протянула лук обратно владельцу, не смея взглянуть в глаза.
В следующие полчаса я узнала названия всех частей лука, стрел и колчана, каковых и на родном языке не знала; а также разницу между оркоубойными, бронебойными, зажигательными и прочими стрелами. Мне было предложено выстрелить. Радуясь, что смутительный эпизод замят, я попыталась, но даже не смогла натянуть тетиву, и поразилась в очередной раз, какой чудовищной силой и крепкими сухожилиями надо обладать, чтобы пользоваться этим луком. Ну да, эльф изящен, но запястья отнюдь не тоненькие, и мышцы рук очень жёсткие и функциональные. Сильно отличаются от дурного мяса, нарастающего на орках.
Как я понимаю, эльф и не ожидал, что я справлюсь, просто хотел дать прочувствовать оружие, и, когда я безрезультатно попыталась натянуть тетиву, подошёл поближе и помог это сделать, одновременно показывая, как целиться. С его помощью мне удалось выстрелить и даже попасть в камень, изначально обозначенный целью. Увлекательное занятие. Поняла, для чего эльф носит наручи: голую кожу тетива обжигает при отпускании. Мда, как и почти любым оружием, неумеха им скорее сам покалечится, чем защитится. Поблагодарила за урок, в ответ выслушав длинную речь, приблизительно понятую, как выражение эльфом неимоверного счастья от возможности быть полезным и доставить удовольствие Блодьювидд. И всё так серьёзно, восторженно, но в глубине ясных глаз эльфа чудилась усмешка. Ну конечно я должна быть ему смешна, что уж там. Да и бог с ним. Всё-таки, чудесный народ.
Следующие два дня ехали по равнине, уже подмёрзшей и слегка присыпанной снегом. Горы становились всё ближе, а орков мы пока, к счастью, не видели. Ночевали опять не разводя костра, и останавливались всего часа на четыре — видно, только чтобы дать отдых лошадкам.
Они ждали нас при въезде в ущелье, и их было много, все на варгах. Я остро пожалела, что не додумалась попросить не отдавать меня в руки оркам живой. Уж как-нибудь объяснилась бы. Да, умная мысля приходит опосля. Их было столько, что Ганконер, создавший обвал, засыпал только маленькую часть, а остальных это не испугало, только немного задержало, и мы проскочили внутрь извилистого ущелья и начали драпать. Я не очень оглядывалась по сторонам, переживая более всего, как бы не свалиться с галопирующей лошади, но видела, как непрерывно отстреливается Леголас, видимо, выбивая лучников, потому что в нас тоже летели стрелы.
В какой-то момент ощутила, как Репка подо мной резко сбилась с галопа — а потом почувствовала, как лечу не хуже гордой птицы ёжика, которого пнули, как следует. Обречённо сжалась, ожидая удара об землю, но нет, была подхвачена и дальше уже не боялась упасть с коня Леголаса. От орков удалось немного оторваться, и я оглянулась: моей лошадки нигде не было. Ужасно огорчилась. Не знаю, почему, но я думала, что в этом жестоком, но повернувшемся ко мне относительно светлой стороной мире, никто не умрёт раньше, чем я. Но нет. Была Репка — и нет Репки. Эльфы, понятное дело, спасают наиболее почему-то ценную для них скотину — меня. А для меня за время, проведённое в этом мире, не было никого ближе Репки. Что эльфы! Тысячелетние чудовища с непонятными мотивами. Может, я по развитию и интеллекту ближе к Репке, чем к ним. Она была живая, дышала теплом и сочувствовала, как могла. И я глотала слёзы и старалась не разрыдаться — момент был совсем неподходящий.
Что лошадь может быть не последней потерей, я осознала, когда Ганконер, что-то крикнув Леголасу, на ходу спрыгнул с коня. Уносимая вдаль, оборачивалась и видела, как Ганконер спокойно заколачивал в землю какие-то колышки, а потом встал и раскинул руки. Даже со спины от него веяло отстранённостью, как всегда, когда он начинал колдовать. Из-за выступа показались орки, и их было много. Возможно, Ганконер тоже умрёт здесь. Наверняка. Ради того, чтобы я могла выжить, древнее существо жертвует собой. Точнее, чтобы могла умереть там, где надо, и так, как надо. Я ничего не понимаю, и мне очень больно и жаль всех — и Репку, и Ганконера, и себя.
Не знаю, сколько длилась бешеная скачка; я почти потеряла сознание и пришла в себя, только услышав радостный вскрик Леголаса. Прямо перед нами из-за поворота выходило войско гномов, закованное в железо — на вид так полностью. Гномий хирд. Очень внушительно. Шагающий впереди гном, поперёк себя шире, вдруг расцвёл, как маков цвет, но, вглядевшись в нас, спросил только одно:
— Гидэ? — даже я поняла смысл вопроса и удивительным образом ощутила в этом слове ещё и грузинский акцент. Да, перевод Гоблина навсегда привнёс для меня этот оттенок в звучание гномьей речи)
И меня моментально перегрузили на таратайку, запряжённую двумя очень рогатыми козлами, а хирд побежал за Леголасом, указывавшим то самое «Гидэ?» Их умение быстро двигаться удивляло так же, как внезапный бег крокодила, только что лежавшего колодой, и, казалось, совершенно не способного на такие вещи.
Возница таратайки, поразительно похожий на, я точно помнила, погибшего Кили — наверное, родственник — подмигнул мне, ободряюще что-то сказал, и мы помчались. Я только успела схватиться за бортик, и какое-то время ехала зажмурившись. Возница и козлы его явно вошли в раж и хотели показать себя. Подумав, что нехорошо перед гномом проявлять себя трусихой, да и терять мне особо нечего, я открыла глаза и постаралась получать удовольствие от поездки, которая больше напоминала полёт. Адская таратайка проезжала там, где, казалось бы, ну совершенно невозможно проехать. Козлы, ничтоже сумняшесь, прыгали
