– Все нормально, спасибо, – ответила Мэри. – Я рада, что вы оправились от простуды.
– Скажите, кто должен быть на вашем вечере послезавтра? – поинтересовался полковник. – Дороти хочет пойти к Росфорду послушать мадам Паганини, или как там ее зовут, но, по-моему, эта певица просто кричит. Я предпочел бы наслаждаться содержательной беседой в вашем салоне. Так кто там будет?
– Мистер Бисли несомненно, сэр Элвин Магроув, если сможет, тоже заглянет.
– Ха, – полковник закашлялся от смеха, – я ни за что на свете этого не пропущу, дорогая. Уверен, на рассвете следующего дня будет дуэль. Я прихвачу с собой Фримена, иначе он застрелится, если потом узнает, что пропустил такую потеху. Вы будете там, Уэйт?
– Бисли и Магроув? – отозвался лорд Эдмонд. – Я слышал, они могут перевернуть дом вверх ногами. Не слишком ли много этих двоих сразу для салона леди Монингтон? Я буду там, чтобы защитить ее, если дело дойдет до кулачного боя.
– Марвин, – строго обратилась к мужу миссис Хайд, – мы загораживаем дорогу, пора ехать.
Полковник приподнял шляпу и приказал кучеру трогать, а в коляске лорда Эдмонда на некоторое время воцарилась тишина.
– На твои литературные – а может, политические? – вечера требуется приглашение или твой дом открыт для всех? – спросил лорд Эдмонд спустя некоторое время.
– Приглашаются все желающие, – сухо ответила Мэри.
– Тогда я приду. Конечно, если у тебя нет возражений.
– Не уверена, что это развлечение придется вам по вкусу.
– Хм, твое замечание, видимо, означает, что там не будет игорных столов, крепких напитков и послушных официанток.
– Вы сами все сказали, милорд, мне нечего добавить.
– Иногда – должен признаться, не всегда, а только иногда – я могу обойтись без всего этого, примерно один раз в семь вечеров. Видишь, Мэри, я все же не до конца испорчен.
– Я не хотела бы, чтобы вы так говорили, это неприлично.
– Между прочим, ты сама сказала, что я не джентльмен, – напомнил лорд Эдмонд.
Двое знакомых лорда Эдмонда уже готовы были направить лошадей к его коляске, но, подозрительно взглянув на Мэри и удивленно приподняв брови, проехали мимо. «Да, – заключил лорд Эдмонд, – им, вероятно, показалось странным, что для дневной прогулки я из всех дам выбрал леди Монингтон». Но они ничего не знали, и он почувствовал себя обладателем драгоценного секрета.
– Странно, что люди могут быть совершенно не такими, какими мы ожидаем их увидеть, – сказал лорд Эдмонд, направляя двуколку в сторону от наиболее посещаемой части парка. – Ты совсем другая.
– Вы абсолютно не знаете меня, милорд, – возразила Мэри.
– Напротив, – усмехнулся он, – на самом деле, Мэри, в библейском смысле я знаю тебя очень хорошо. Думаю, вряд ли остался хоть один дюйм твоего тела, внутри или снаружи, с которым я, к величайшему своему удовольствию, не познакомился бы вчера ночью. Я ожидал от тебя холодности или на худой конец только искусственной теплоты. У меня было много женщин, Мэри, но ни одна из них не была такой страстной и несдержанной, как ты. – Он обратил внимание на ее белые ровные зубы, когда Мэри, прикусив нижнюю губу, перевела взгляд на растущие вдоль дороги деревья. – Ты оказалась совсем не такой, как я ожидал, ты абсолютно другая.
– Вы совсем не знаете меня, – повторила Мэри.
– Это твой муж обучил тебя всему? К сожалению, мне не довелось быть знакомым с лордом Монингтоном.
– Это бестактно.
– Или это был Клифтон? Должен признаться, Мэри, я всегда с удивлением задавался вопросом, что он нашел в тебе, а теперь я это знаю и понимаю, почему он так долго оставался с тобой. Возможно, мне захочется, чтобы ты оставалась со мной еще дольше.
– Вы невыносимы! – Повернув голову, Мэри обожгла его взглядом, и лорд Эдмонд отметил еще одну грань характера леди Монингтон. – Сейчас же высадите меня!
– Оставить одну в парке? – Он сделал удивленное лицо. – Мэри, я в какой-то степени все же джентльмен и не могу так поступить.
– Джентльмен! Вы даже не знаете, что означает это слово. Послушайте меня внимательно, милорд. Несмотря на все, что произошло в Воксхолле, я вам благодарна. Я, наверное, сошла бы с ума, если бы вы не позаботились обо мне. То, что произошло потом, произошло потому, что это была странная ночь, потому, что гроза еще продолжалась где-то в отдалении, и потому… ну, потому, что вообще все было странным. Я вовсе не виню вас за то, что случилось. Я виновата так же, как и вы, а может быть, даже больше. Но то, что было, закончилось с моим возвращением. Я не желаю поддерживать знакомство с вами, никакого знакомства. Вы меня поняли?
– Мэри, тебе все доставляло такое же удовольствие, как и мне.
– Доставляло успокоение, удовольствие здесь совсем ни при чем.
– Мэри, ты лгунья. В следующий раз, прежде чем отпустить тебя, я заставлю тебя признаться, что ты тоже испытываешь наслаждение. Ты словами скажешь мне то, что говоришь своим телом.
– Если вы не хотите высадить меня здесь, так будьте добры отвезти меня домой. Проснувшись сегодня утром, я подумала, что избавилась от ночного кошмара, но он все еще преследует меня. Я хочу, чтобы он закончился в тот момент, когда вы высадите меня у дверей моего собственного дома, – он должен закончиться.
Повернув лошадей к выезду из парка, лорд Эдмонд подумал, что такой поворот событий вполне закономерен. Нельзя было ожидать, что женская гордость леди Монингтон без возражений подчинится естественной природе. Эта женщина, безусловно, была пуританкой и считала физическую страстность греховной. Несколько лет она была замужем – лорд Эдмонд не знал, сколько именно, потом пять или шесть лет она была с Клифтоном, и, вероятно, до вчерашней ночи у нее не было других мужчин. Конечно, близость с тремя разными мужчинами, из которых только один был мужем, должна была казаться грехом любой женщине такого типа. «Что же, – решил лорд Эдмонд, – я буду воспитывать ее не спеша. Леди Монингтон должна учиться так, как она любит, – медленно».
– Он не закончится, – спокойно заверил Мэри лорд Уэйт, – и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Тому, что началось прошлой ночью, еще очень далеко до конца, очень далеко. Но я могу подождать. – Он рассмеялся. – Ты знаешь мою репутацию. Я могу подождать, пока ты смиришься с неизбежным. Но я знаю, что мы будем любовниками, ты будешь принадлежать мне, и, возможно, гораздо дольше, чем принадлежала Клифтону. Не думаю, что нам скоро надоест то, чем мы занимались прошлой ночью. Я могу подождать – но не очень долго. По натуре я не такой уж терпеливый человек, но я могу заставить себя дожидаться того, чего мне очень хочется.
– Тогда советую вам приготовиться ждать до своего смертного часа.
