подготовиться заранее.
– Понятно, – сказал мужчина, и его нижняя губа накрыла верхнюю. – Фарда Кирана.
– Прошу меня простить?
– Меня зовут Фарда Кирана. Как правило, люди в ответ сообщают свое имя. – Фарда с любопытством приподнял бровь, не спуская глаз с Эллы.
Внезапно у Эллы пересохло в горле. Она не могла использовать собственное имя, уверенная, что это небезопасно. Фарда являлся офицером Империи, к тому же высокопоставленным. Не потому ли отношение матроса в Гизе сразу изменилось после его вмешательства? Элла решила, что ей следовало сохранять осторожность. Последний раз, когда она назвала свое настоящее имя, вся ее жизнь изменилась к худшему. И я до сих пор не знаю причину. А мне необходимо ее понимать.
– Хм-м-м… Элла Фьорн.
– Элла Фьорн? Вы уверены?
Сердце Эллы замерло, вернулось неприятное чувство в животе. Знал ли он, кто она такая?
– Я… Конечно, я уверена, – сказала она, вернув себе самообладание. – Что за странный вопрос?
К удивлению Эллы, мужчина лишь рассмеялся и снова повернулся к океану.
– Я просто вас дразню. Вы показались немного неуверенной. Какое дело у вас в Антикере, Элла Фьорн?
– У меня семья в Бероне, – солгала она. – Мой дядя служит в городской гвардии.
– В самом деле? И как его зовут? Быть может, я с ним знаком?
Проклятье. И зачем я это сказала?
– Т… Таннер. – Элла запнулась.
Зачем она назвала настоящее имя Таннера?
Фарда удивленно приподнял бровь.
– Таннер Фьорн? – Его взгляд задержался на ней, словно он собирался поставить под сомнение правдивость ее слов.
Наконец, тряхнув головой, он снова уставился на океан.
– Я не знал, что часть семьи Таннера находится на юге.
Элла замерла. Он знает Таннера.
Между ними возникло неловкое молчание, а Элла сделала вид, что не слышала Фарду; она с облегчением почувствовала, как что-то ткнулось в ее бедро. Очень вовремя. Она протянула руку и провела ладонью по серо-белому меху Фейнира, и в ответ услышала довольное урчание. Она никогда не понимала, как такой огромный волкобраз мог столь незаметно приблизиться, но ее это устраивало.
Элла удивилась, когда урчание Фейнира превратилось в глубокий угрожающий рык и волкобраз встал между ней и Фардой. Следовало отдать должное Фарде – он даже не вздрогнул.
– Извините, – сказала Элла, отодвигая Фейнира в сторону. – Он всегда меня защищает. К тому же пора его кормить. Еще раз прошу меня извинить.
– Ничего страшного, – ответил Фарда, поднимая руки к поручням и выпрямляя спину. Он склонил голову набок и посмотрел на Фейнира, который зарычал еще громче. – Такое отношение можно только приветствовать.
Дождавшись, когда девушка ушла, Фарда положил обе руки на леер и поморщился, когда его ослепил блеск утреннего солнца, отразившегося от воды. Девушка оказалась интересной. В ней имелась сталь, которой он никак не ожидал. И она знала Таннера, старшего капитана гвардии Бероны. Не вызывало сомнений, что она не принадлежала к его семье, – и это наводило на новые вопросы, – но произнесла его имя не случайно. Таннер являлся весьма упрямым человеком, однако Фарда относился к нему с уважением. Таннер всегда держал слово, а такие люди встречались редко.
Во всяком случае, присутствие волка объясняло, что произошло с отправленными им на торговый путь солдатами. Еще один фактор, который он не учел.
Если ему придется убить зверя, чтобы взять Эллу в плен, он так и поступит, но Фарда предпочитал действовать иначе. Ему удастся добиться от девушки много большего, если он сумеет заслужить ее доверие. К тому же пленников гораздо проще перевозить, когда они идут в тюрьму добровольно. А вот другая девушка…
Ему предстояло найти способ с ней разобраться. Она может только помешать.
Ветер трепал свободную хлопковую рубашку Фарды, когда он шел вдоль главной палубы. Какая-то его часть чувствовала себя обнаженной без доспехов и плаща, но другая мечтала о том, чтобы ему больше никогда не пришлось их носить.
Он вздохнул и оглядел корабль. Судно впечатляло: более двухсот футов длиной, три массивные мачты, уходившие в небо. Корабль представлял собой новейший образец инженерной мысли. С их быстроходностью они прибудут в Антикер к восходу завтрашнего утра.
Элла толкнула дверь каюты и тут же отпрянула, когда ей в нос ударил запах застарелого пота и болезни. Солнце у нее за спиной осветило часть темного обветшалого помещения, влажный деревянный пол и испачканные простыни. Складывалось впечатление, что высокая цена билетов от Гизы до Антикера относилась к самому путешествию, но никак не влияла на комфортабельность каюты.
Фейнир заскулил и вошел внутрь, задев бедро Эллы. Закрыв дверь, Элла опустила руку и почесала подбородок волкобраза.
– Все в порядке, мальчик.
– Элла? – Голос Ширеи был хриплым. – Это ты?
– Да, я. Как ты себя чувствуешь?
Лучик света скользнул сквозь задернутую занавеску у койки Ширеи и осветил темные круги под покрасневшими и запавшими глазами женщины. Ширея сидела на том же месте, где ее оставила утром Элла: на постели, скрестив ноги и поставив на колени деревянное ведро.
– Бывало и лучше.
Элла присела на край ее постели и взяла стоявший на полу у туфель Ширеи мех с водой. Открутив пробку, она поднесла горлышко к губам женщины.
– Тебе нужно больше пить.
– Вода тут же выливается обратно, – ответила Ширея, отодвигая мех с водой в сторону.
– Именно по этой причине тебе и нужно пить.
Элла вложила мех в руки Ширеи, после того как взяла у нее деревянное ведро и поставила на пол. На дне плескалась рвота, распространяя резкий запах наполовину переваренной пищи. Сочетание звуков и запахов было настолько неприятным, что сама Элла с трудом сдерживала тошноту.
Ширея прижала мех с водой к груди, но пить не стала. Вместо этого она подняла голову и посмотрела в глаза Эллы. Ее голос звучал еле слышно.
– Как ты это делаешь?
– Что делаю? – спросила Элла, отводя взгляд от Ширеи.
Конечно, Элла знала, что имела в виду женщина, но не была уверена, что ее сердце не разобьется, если она заговорит о Рэтте и произнесет его имя вслух. Она бы предпочла иметь сломанную кость, чем ощущать эту непрерывно горевшую в душе боль. Словно почувствовав скорбь Эллы, Фейнир сел рядом и положил голову ей на колени. Элла наклонилась и провела рукой по шее волкобраза, услышав тихое урчание в ответ. Когда Ширея промолчала, Элла тихонько вздохнула.
– Я поднимаюсь с постели каждый день, потому что это единственное, что мне остается. Каждый вдох приносит боль, но я продолжаю дышать. Рэтт… – Элле пришлось сделать паузу, пока имя Рэтта трепетало у нее на языке. – Рэтта
