— Таррах!
— Хозь-зяин?! — завопила нежить, хлопая ушами и уворачиваясь сразу от четырех пролетевших рядом пластин. — Хозь-зяин, не времь-мя лежать!
— Ты так думаешь… — из-за нового приступа боли его рык, завершился скрежетом зубов. — Твою ж! Чтоб эту Сумерьку… и нашу связь…
Лопоухая наконец-то сообразила, что к чему.
— А-а-а-а! Миленький держись! Й-Я сейчас, — она уже обернулась чьим-то кошмаром, невероятно похожим на бородача, напоила иглу собственной кровью и с воплем «Ай-йя!»
кинулась на недоросля. Нападения двадцати трех от невесть откуда взявшихся сородичей бородач не ожидал, его воинственный стрекот испуганно оборвался на высокой ноте, а затем начал стремительно удаляться от места встречи.
— Получилось, — недоверчиво прошептал Гер и скосил глаза вправо. Получилось, но не все. Самка осталась. Она уже подала сигнал детенышу и нацелилась на голову неподвижного Дао-дво. А ему ни подняться, ни перевоплотиться, нутро до сих пор выжигает лавовым потоком.
Проклятье!
Захотелось связаться с причиной жгучей боли и произнести всего одно слово «стерва», ладно два слова «я вернусь». Хотя, если подумать, то на основе лишь этих двух слов вся гамма снедающих метаморфа чувств не будет охвачена. Поэтому он продумал краткое, но емкое послание «Я вернусь, стерва, и ты пожалеешь!». Просто, звучно, многообещающе, такое надлежит передать перед потерей второй жизни, подумал Гер и движением скрюченных пальцев связался с Сумеречной. Он ожидал услышать очередное:
«Миленький, маленький, дай тебя потискаю!», как вдруг в пространстве отчетливо и раздраженно прозвучало ее:
— Сиди здесь. Трем-Мирес мардо Нурге-тто!
Два плетения были сильными и без того, но произнесенные вслух, да еще подпитанные гневом смертьнесущей стали мощными настолько, что реализовались отнюдь не близ оказии бывшей безобразием, а здесь в пещерах Тульрейгга. Под ошеломленным взглядом многоликого белая плеть ловчей и зеленая сеть некроманта переплелись широким ковром и плавно опустились на самку каменного бородача, оглушив и обездвижив не ожидавшую такого подвоха нежить. Связь оборвалась. Гер судорожно сглотнул подступивший к горлу ком, откинул голову на камни и прикрыл глаза. Теперь прародительница колонии каменных бородачей его убить не сможет, как и подать сигнал тревоги.
Повезло.
Гер прекрасно это понял, зажмурился, сжимая руки в кулаки, и медленно выдохнул не только воздух из легких, но и выжигающую боль из тела. Фортуна не отвернулась от него, всего лишь подразнила переменчивостью ветреной любви. Какое счастье, что он решился напоследок сказать девчонке пару-тройку слов. Какая удача и вместе с тем безрассудство.
Гер медленно сел, выждал немного и, покачиваясь, поднялся и позвал теневую. А дальше… не ровный шаг, не твердая опора, щелчок и мир перевернулся и захлопнулся над ослабевшим метаморфом, крышкой каменного гроба.
— Таррах!
Ругнулся он и сам себя мысленно обозвал идиотом. А кто еще, оказавшись в логове кваргов и, как выяснилось, месте обитания каменных бородачей, будет болтовней привлекать внимание оголодавших тварей. Их же тут полным-полно. И действительно не успел его голос отразиться от стен ловушки, как в углу, что-то скрипнув, медленно сдвинулось, и настороженный голос спросил:
— Дао-дво, это ты?
— Я, — выдохнул многоликий, усиливая зрение и подаваясь чуть вперед. Крышку люка он заметил не сразу, хорошо замаскированная она пряталась в глубине трещины. Взгляд скользнул по окровавленному лицу, подбитому глазу и почти полному отсутствию волос на голове Арванса Гоя лучшего выпускника военной академии Треда. — Червь! Живой?..
— На последнем издыхании, — отозвался тот и сильнее распахнул люк.
В низком помещении более похожем на клетку, а не на убежище помимо Гоя оказалось еще двое из разведчиков, покинувших стены академии в прошлом году. Кузены Ирвинг и Крауш Хакки. Изможденные, голодные и обессилившие от тренировочных боев, что устраивала для своего отпрыска прародительница бородачей, они с трудом двигались и говорили.
— Разумная тварь!
— Она знает, где рычаг открывающий спуск в убежище, — признался хмурый Червь, помогая своим парням устроиться на полу. — И если ты оставил ее наверху, скованной всего лишь сетью некроманта… она вскоре спустится сюда.
— Вряд ли. — Дао-дво вручил ему свою флягу с водой.
— Уверен? — голоса троицы прозвучали недоверчиво и хрипло.
— На все сто процентов, — Гер, улыбнулся. — Пока она выпутается, найдет перепуганного недоросля и объяснит, что за ним никто не гонится. Пока соберет подкрепление и вернется сюда… У нас больше часа.
— Как тебе это удалось?!
— И по правде сказать, нечаянно.
— Но удачно. Мы ожидали увидеть бородача, а не тебя. — Ирвинг передал воду Краушу и устало откинулся на стену. — Это было ее время.
— Если она приходила по расписанию, что же вы не выбрались в промежутках между визитами?
— Кравги, — Червь скривился. — Они охраняли нас, как мышек для опытов. Трое в главном коридоре и по одному в каждом из ответвлений. Увидев тебя, Герберт, я уже решил, что схожу с ума. И, кажется, все еще брежу… — произнес он хриплым голосом, скосив глаза на потолок. Прищурился, а затем удивленно воззрился на самого Дао-дво.
— Это что, теневые?
Многоликий проследил за его взглядом и в просвете между стеной и крышкой заметил восторженную куку и двадцать два ее не менее восторженных лопоухих клона.
— Хозь-зяин, живой! Невредимый и с головой…Миленький! — нежить, выдернула из лапы иглу и уже в единственном числе кинулась на шею многоликому. — Родненький! Й-я так переживала, так спешила, а ты… — и с огромным недоумением: — не только отбился, но и спрь-рятатьсь-ся смог!
— Смог, — согласился Гер, думая, чем бы оторвать или отвлечь от себя это мелкое недоразумение.
— Как же ты смог на нее сеть накинуть?! — продолжила она, отбив его руки и еще крепче вцепившись в шею Дао-дво.
— Долго рассказывать, — да и не собирался он ничего говорить при посторонних.
— Сам говорил простой разведчик, ничего такого не… — а этом ее увещевания резко оборвались. Теневая наконец-то оглянулась и замерла. Краткое затишье перед бурей, а затем пронзительный вопль:
— Ты нашел убежище таргов! Мы справились с заданием! Хи-хи-хя! — всего на мгновение она отцепилась от метаморфа, а затем с еще большим рвением ухватилась за отвороты его куртки, встряхнула с неведомой силой: — Теперь ты просто-таки должен, обьбязан отпустить мень-ня на… — далее она столкнулась взглядом с застывшими на полу разведчиками и окаменела, как изваяние, с восхищением взирающее на лучших выпускников академии. Хотя вернее сказать, смотрела она лишь на Червя и от нахлынувшей радости сжимала в объятиях шею Герберта.
