«В бане уже стоял горьковатый зной. Каменка полыхала могучим жаром… Угли золотились, краснели, потухая, и оконный косяк слезился вытопленной смолой…».
Но вот труба закрыта. Вместе с автором мы любуемся слабым мерцанием углей, подернутых пепельной сединой.
«Вероятно, — пишет Василий Белов, — нет ничего лучше в мире прохладного предбанника, где пахнет каленой сосной и горьковатым застенным зноем. Летним, зеленым, еще не распаренным, сухим, но таящим запахи июня березовым веником. Землей, оттаявшей под полом каменки. Какой-то родимой древностью. Тающим снежным холодом…»
С тонким знанием автор описывает русскую банную «одиссею». Вначале разуться, слегка замерзнуть. Потом на полок в сухой, легкий и ровный жар, вздрагивая от подкожного холода. Первая проба — ковшик воды в каменку. «Валуны отозвались коротким и мощным шумом… Каменка зашумела, сухой, нестерпимый жар ласково опалил кожу. Я ошпарил веник, отчаянно взобрался на верхний полок и вмиг превратился в язычника: все в мире перекувырнулось, и все приобрело другое, более широкое, значение».
Ей возносится хвала
Не только в прозе, но и в поэзии «возносится хвала» русской бане.
Как не вспомнить знаменитый «Мойдодыр» Корнея Ивановича Чуковского, на котором воспитывалось не одно поколение. Гимн чистоте!
Давайте же мыться, плескаться,Купаться, нырять, кувыркатьсяВ ушате, в корыте, в лохани,В реке, в ручейке, в океане,И в ванне, и в бане,Всегда и везде —Вечная слава воде!
Одно из стихотворений выдающегося белорусского поэта Петруся Бровки так и называется: «Баня».
От села и до селаЕй возносится хвала.Смыть усталость пыль и потВ баню тянется народ.Шайку в руки — и давай!Мыло хлещет через крайГрязь и копоть без следаСмоет щедрая водаВзявши веник, на полокЗаберись под потолок.Охлестнись разок другой,— С легким паром, дорогой!Верьте мне и млад и старВсем полезен этот пар.
А разве забудешь нашумевшее стихотворение Ан Вознесенского «Сибирские бани»!
Бани! Бани! Двери — хлоп!Бабы прыгают в сугроб.Прямо с пылу прямо с жару —Ну и ну!Слабовато РенуаруДо таких сибирских «ню»!
В знаменитом «Василии Теркине» Александра Твардовского есть глава под названием «В бане».
На околице войны —В глубине Германии —Баня! Что там СандуныС остальными банями!
Советские солдаты-победители соорудили вдали от Родины русскую баню. Запоминаются строки: «Банный пар занес окно пеленой тумана». Или: «Пар бодает в потолок, ну-ка, с ходу на полок!» А далее четверостишье:
В жизни мирной или бранной,У любого рубежа,Благодарны ласке баннойНаше тело и душа.
Поэт живописует «пар, на славу молодецкий», русскую удаль, закалку:
На полке, полке, что тесанМастерами на войне,Ходит веник жарким чесомПо малиновой спине.Человек поет и стонет,Просит:— Гуще нагнетай. —Стонет, стонет, а не донят:— Дай! Дай! Дай! Дай!
И завершение главы:
Пропотел солдат на славу,Кость прогрел, разгладил швы,Новый с ног до головы.
Русская баня, березовый веник настолько утвердились в нашем сознании, имеют такие глубокие традиции, что вызывают всевозможные жизненные ассоциации. Например, в знойный день мы говорим: «Жарко, как в бане». А у Бориса Пастернака в стихотворном цикле «Тема с вариациями» родились такие необычные строки:
Раскатывался балкой гул,Как баней шкваркнутая шайка.
Поэт Сергей Островой в стихотворении под названием «Естественность» пишет:
Село солнце на пенек.Стало утро розовым.Громко парится денекВеником березовым.
Золотые россыпи
«Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото!» — говорил А. С. Пушкин. «Пословицы всегда кратки, а ума и чувства вложено на целые книги», — восхищался А. М. Горький. А выдающийся советский физик С. И. Вавилов отмечал, что наблюдательность народа запечатлена в многочисленных пословицах и загадках, построенных, по существу, на наблюдениях научного порядка.
Воскрешая добрые традиции русской бани, давайте обратимся к кладезю народной мудрости.
Чистая вода для хвори беда.
Кому грязь не по нутру, тот чистится и днем и поутру.
Кто аккуратен, тот и людям приятен.
Не думай быть нарядным, а думай быть опрятным.
Чистота — та же красота.
Сапоги как зеркало, галстук как сито, а лицо не умыто.
Купи мыльце да помой рыльце.
Смолоду закалишься — на весь век сгодишься.
Хоть лыком шит, да мылом мыт.
Болезнь с грязью в дружбе.
Запачкался — не жалей воды.
Закалка всегда нужна, чистота всегда полезна.
Баня — мать вторая: кости распарит, все дело поправит.
Когда бы не баня, все бы мы пропали.
Баня все грехи смоет.
Баня смоет, шайка сполоснет.
Баня не заговенье, на нее нет запрета.
Баня тело греет, чистит и нежит.
Помылся в бане — как сто пудов с себя снял.
Баня легкость и бодрость дает.
Баня любую болезнь из тела гонит.
Вылечился Ваня, помогла ему баня.
Баня без пара, что щи без навара.
Пар костей не ломит.
Москва без бань — не Москва.
Баня парит, баня правит, баня все поправит.
У кого бока чешутся, тот и баню ищет.
Парься — не ожгись, поддававай — не опались, с полки не свались.
Который день паришься, тот день не старишься.
Такая парка, что небу жарко.
Банный веник и царя старше.
Веник в бане всем начальник.
Финская сестра
Мы познакомились с традициями русской бани. У русской бани есть сестра. Финская сауна. Еще в древние времена баня почиталась у финнов священным местом. Сюда приносили больных на поправку. У финнов есть легенда, как родилась сауна. Капли дождя, просочившиеся сквозь протекающую крышу, попали на горячие камни домашнего очага. В дом вихрем устремился горячий пар. Люди ощутили этот ласковый ароматный жар. Он пришелся, что называется, ко двору, и люди решили своими руками сделать то, что сумел сделать дождь.
Финны настолько верят в целебность своей бани, что говорят: сауной может пользоваться каждый, кто способен до нее дойти. Как и в русской бане, в сауне поддают воду на раскаленные камни очага. Финны называют их сауны. Как и в русской бане, здесь любят попариться березовым веником. И когда как следует разогреются, распарятся, то окунаются в холодное озерцо.
Если мы, к сожалению, в какой-то мере растеряли традиции настоящей деревянной русской бани (ее, по существу, вытеснил квартирный санузел с ванной и душем), финны сумели бережно сохранить и приумножить эти традиции. В Финляндии идет энергичное строительство бань. По свидетельству известного хельсинкского архитектора Аарне Эрви, 80 процентов жителей Финляндии имеют свои сауны. А всего их насчитывается 750 тысяч. Финны даже экспортируют сауны. Их ломасауны, салосауны, пуросауны, эрасауны можно встретить во многих странах мира. Сауны отличаются комфортом, чрезвычайно симпатичной обстановкой. Не случайно в Финляндии сауну сравнивают с праздничным столом. Здесь все должно радовать глаз. Обычно сауны строятся у живописных озер. Окна домика сделаны с таким расчетом, чтобы вечером (а банная процедура у финнов обычно проходит в конце дня) лучи заходящего солнца усилили чувство тишины и спокойствия.
— Сауна, — говорит знаменитый финский писатель Марти Ларни, — рождает доброе настроение. Не случайно мои земляки говорят: если ты идешь в гости — прими сауну, если ты принимаешь гостя — сначала прими сауну. В сауне слезы высохнут, а плохое настроение сгорит.
Во время Олимпийских игр 1952 года в Хельсинки многочисленным участникам и гостям была предоставлена возможность пользоваться сауной.
— Это, — вспоминает многократный чемпион Советского Союза по боксу Анатолий Кулаков, — было, пожалуй, самым приятным финским угощением.
Кстати сказать, выдающиеся финские спортсмены, такие, как Нурми, Ритола, Лехтонен, Ярвинен, всегда были большими поклонниками сауны.
— Я не представляю, — сказал великий стайер Пааво Нурми, — чего бы я мог достичь на беговой дорожке, если бы не дружил с сауной.
Правда, финны в последние годы, стремясь модернизировать сауну, ударились в крайность. Они превратили ее в чрезмерно горячую камеру, температура которой доходит до 120, а то и до 140 градусов при явно недостаточной влажности.
