— Вы не сможете прятаться до бесконечности. — Мужчина сделал еще несколько шагов в глубину комнаты, в голосе зазвучало нетерпение: — И отсюда некуда бежать.
Ха! — подумала Авриль, двигаясь быстрее. Это он так думает. Только бы добраться до двери, тогда он узнает, почему она еще девочкой выигрывала все соревнования по бегу…
Но, сделав еще шаг, она налетела на маленький столик и вместе со всем, что на нем стояло, рухнула на пол, вскрикнув от боли, так как ушибла бедро о каменный пол и порезала руку.
Вдребезги разлетевшиеся чаши, блюда и кубки усеяли пол осколками.
Бормоча что-то — судя по интонации, проклятия, — похититель наклонился над ней: в темноте угадывалась его массивная фигура.
— Не приближайтесь! — закричала Авриль, снова хватая меч, который выронила при падении. — Я вооружена. И умею обращаться с оружием.
Угроза подействовала, во всяком случае на какое-то мгновение,
— Меч поможет вам не больше, чем то, что вы сорвали голос, взывая в окно о помощи. — Похоже он был скорее раздражен, чем озабочен своей безопасностью. — Вы не можете причинить мне вреда, миледи.
Какая самонадеянность! Тряхнув головой и стараясь не наступить на битое стекло, Авриль поднялась на ноги.
— Попробуйте сделать шаг — и убедитесь, насколько вы не правы. — Она попыталась определить расстояние до двери и сделала осторожный шажок.
К ее великому удивлению, мужчина двинулся в противоположную сторону — к окну.
— Я не сомневаюсь в вашем искусстве владения оружием: видел, как вы продемонстрировали его там, на базарной площади, — сухо заметил он и вступил в полосу лунного света, лившегося через открытое окно.
Изумленно уставившись на него, Авриль судорожно вздохнула и воскликнула:
— Вы! Вы тот самый торговец, который налетел на меня там, на углу!
Сердце подскочило у нее чуть ли не к горлу. Она не могла ошибиться: это был тот самый рослый, мощный негодяй, с которым она столкнулась на улице. То же резкое, обветренное лицо, бронзовая от загара кожа и солнечного цвета волосы, достойно выдерживавшие сравнение с мерцающим лунным сиянием.
— Если мне не изменяет память, — заметил он, приподнимая уголок рта в насмешливой улыбке, — это вы на меня налетели.
У Авриль снова, как тогда в Антверпене, слегка закружилась голова — может быть, оттого, что мужчина неким необъяснимым образом опять показался ей знакомым. Что-то напоминал ей этот глубокий, спокойный голос. Этот взгляд.
У него были светло-голубые, словно прозрачное холодное озеро, отражающее летнее солнце, глаза.
Под их неотступным пристальным взглядом она снова ощутила нервозность, как и тогда, при первой встрече. Авриль захлестнул ослепляющий жар, будто солнце свалилось с неба и наполнило собой каждую клеточку ее существа. Это ощущение возникло так внезапно и властно, что она на какой-то миг лишилась дара речи, способности дышать и понимать что бы то ни было.
Силясь определить природу этого чувства, она подсознательно понимала, что и он захвачен им. Это еще больше озадачивало и тревожило ее.
Потрясенная, Авриль с трудом оторвалась от его взгляда и только тут осознала, что теперь он одет вовсе не в домотканую тунику и плащ обычного торговца. На нем были плотно облегающие коричневые штаны и кожаные сапоги. На руке чуть выше локтя красовался широкий золотой браслет. С пояса свешивались меч в дорогих ножнах и кинжал.
Плечи, грудь и мощные руки оставались неприкрытыми. Все от горделивой осанки до кончиков пальцев — свидетельствовало о том, что человек этот тверд и непреклонен, как скалы, рассекавшие волны там, внизу.
Он отошел от окна, и спустя мгновение центральная часть комнаты озарилась светом: с помощью кремня он высек огонь и зажег свечи в железных канделябрах. Золотистые блики заиграли на каждом мускуле его мощной спины и рук, оттеняя их мужественные очертания.
— Опустите оружие, — сказал он, не глядя на Авриль.
Авриль задрожала. Это было не предложение — команда. Говорил он так же, как двигался, — повелительно, словно ему принадлежало не только само это место, но и все, кто в нем находился.
Авриль почувствовала, как страх снова охватывает ее. Но она не сдавалась — лишь крепче сжала рукоять меча, не обращая внимания на боль в порезанной ладони.
Двигаясь со свечой в руке, чтобы зажечь второй канделябру он подошел еще ближе. Авриль защищала свою территорию, которая, как она с удивлением обнаружила теперь, при свете, отнюдь не была спальней.
У очага виднелись горшки для приготовления пищи, медная посуда и котел. В одном углу стоял обеденный стол. Возле бочки с дождевой водой — полки, на которых сложено чистое белье и мыло. Это странное жилище напоминало длинный дом, состоящий из одной комнаты.
Закончив зажигать свечи, похититель повернулся к Авриль и открыл было рот — видимо, чтобы отдать еще какое-нибудь приказание, — но взгляд его упал на открытую шелковую рубашку и заскользил по угадывающемуся под ней телу, по каждому дюйму неприкрытой кожи.
В отсвете пламени очага его светло-голубые глаза потемнели. Авриль судорожно втянула ртом воздух, женским чутьем угадав направление его мыслей. Инстинкт подсказывал что нужно бежать, но она не могла двинуться с места. И не понять, отчего легкая дрожь пробежала по бедрам и охватила все тело.
— Я оставил для вас одежду. — Голос его стал еще глубже мускулы вокруг рта напряглись. — Разве вы не видели ее? — Он кивком головы показал на сундук рядом с кроватью, на котором лежала черная бархатная туника.
— Меня… меня больше интересовал выход. — Стараясь, чтобы голос не дрожал, Авриль смотрела на дверь в дальнем конце комнаты и размышляла, хватит ли ей смелости попробовать пробежать мимо него. — Где я? — спросила она, решив, что храбрость — единственное, что у нее в настоящий момент осталось. — Кто вы, черт возьми, такой и что вы…
— Положите меч, — сдержанно повторил он, — тогда и обсудим… — он поискал подходящее слово, — ситуацию спокойно.
— Спокойно? — вспылила она. — На меня напали разбойники, похитили, увезли Бог знает куда, заперли в комнате, а теперь…
— Миледи!.. — В голосе мужчины послышалась тихая угроза: видимо, терпению его приходил конец. Без дальнейших рассуждений он подошел ближе. Она отступила лишь на шаг. Потом еще на три.
По мере его приближения Авриль все тверже убеждалась, что осторожность сейчас, пожалуй, уместнее, чем безумная отвага, ринулась к кровати, схватила черную бархатную тунику, прикрылась ею и швырнула меч на скомканные простыни.
— Ну вот? Теперь вы довольны? — Она продолжала маневрировать, пока широкая кровать не оказалась между ними. Меч по-прежнему оставался в пределах досягаемости, если бы она захотела им воспользоваться.
