– Мы не настолько близки, Эйд.
Ржет, сука. Вмазать бы ему, да только он прав. Теа вряд ли обрадуется моему пьяному состоянию, да еще и синякам в придачу. А они точно появятся. Кай не даст себя лупить безвозмездно даже мне. И мое пьяное состояние его не смягчит.
– Еще слово, и я забуду, что ты мне друг.
– Серьезно, – лицо его мгновенно меняется, став внимательным, – ты с ней поругался?
– Чуть не сорвался.
– Может хватит себя мучить? Либо забей, либо своей сделай.
– Как все легко у тебя, – очередной злой смешок. – Ты бы совратил свою сестру?
– Ей пять и у меня на нее не стоит.
Стоит. Если бы дело было только в желании… Я бы ее не тронул. Даже позволил тронуть кому-то другому, тому, кто сделает ее счастливой. Но я хочу не столько ее тело, сколько душу. Всю без остатка. Чтобы мысли только обо мне. Чтобы готова была идти за мной на край света, потому что я на это готов. За ней я пойду куда она скажет.
– Я не стану ее насиловать.
– А кто тебе об этом говорит? – тогда о чем он, черт возьми?! – Заставь ее воспринимать тебя не как брата.
– Предложи мне то, о чем я еще не думал, – Кай не понимает, что своими словами нещадно танцует на больной мозоли.
Я пытался заставить ее посмотреть на меня иначе. Но ничто, ни мое практически голое тело, ни мои касания, ни моя слишком странная для брата ревность, ни даже рассказы о моей сексуальной жизни, которые она постоянно слышит от других, на нее не действуют. И что мне прикажете делать? Просто подойти и поставить ее перед фактом, раз намеков не понимает?
Подобная мысль имеет право на существование.
– Плохо стараешься, раз не реагирует, – умник хренов. И что б я без его советов делал?
– Закрыли тему, Кай. Я не стану обсуждать с тобой, как мне вести себя с Ти, понял?
– Друг, ты последние десять минут именно это и делаешь, – наградил Бог другом. Ничего не скажешь. Мне хуево, а он ржет. Весело блядь, ага.
– Брат, ни одна девушка не стоит того, чтобы из-за нее напиваться.
А это еще что за умник голос подал? Что ж всем меня учить жизни-то вздумалось? Зубов слишком много, что ли?
– Тебя спросить забыл, – оборачиваюсь к новоявленному собеседнику.
Обычный парень лет двадцати. Слабее меня – факт. Но не сильно, – тоже факт. Трезвый, и это удивляет. Обычно советы раздают изрядно выпившие личности, резко открывшие в себе нереализованных психологов.
– Я серьезно. Забей на эту шлюху и найди нормальную, которая доводить не станет.
Как он сейчас Тею назвал? Ну все, скотина, ты себе смертный приговор подписал.
– Зря, – выдыхает Кай, подскакивая с места в надежде предотвратить еще не начавшуюся драку. – Лучше б молчал.
– Да что я сказал-то такого?
Прилетевший кулак ясно показывает, что что-то лишнее он определенно сказал. И я нихрена не благородный, чтоб дать ему оклематься. Какое благородство, о чем вы? Трупам она ни к чему, а этого ублюдка я точно убью. И я не стесняюсь пускать в ход ноги, попадая четко по почкам. Моралистов попрошу удалиться, здесь нет им места. Срать я хотел на чьи-то глупые правила приличия. Они для стада, готового выполнять их беспрекословно, я же стадным инстинктом не страдаю. В драке я безжалостен. С кем бы ни дрался. Костяшки стираются в кровь о чужое тело, и это сложно назвать дракой, скорей уж избиение. Но он сам виноват. Не стоит лезть к незнакомым людям. Они могут оказаться психами. Могут быть в подвешенном состоянии. Да много чего может быть.
В данный момент я могу причислить себя к психу, неожиданно ставшему получать извращенное удовольствия от саднящих ран. Уже не столько бью так не вовремя открывшего рот парня, сколько выплескиваю свою ярость.
Даже в этом плане моя девочка лучше меня. Она всего лишь рисует, в то время как во мне просыпается жажда уничтожить мир.
– Эйд, мать твою, прекрати.
Голос Кая где-то на периферии сознания. Беспокоится? Кто-то отрывает меня от скорежившегося парня и отводит, безжалостно впечатывая в стену. Кровь бурлит, жажда разрушения никуда не исчезает, хочу продолжения. Какого черта мне мешают?
Фокусирую взгляд. Кай. Чертов ублюдок вечно портит мне все веселье, вытаскивая из передряг до того, как я успеваю сделать что-то лишнее.
– Ты хоть понимаешь, что чуть не грохнул его? Совсем идиот?
Его крик привлекает к нам внимание. Умудряется перекричать даже музыку, стараясь вразумить меня.
– Какого черта, Кай?
– Вот именно. Какого черта, Эйд? Ты дружишь с головой вообще? Забыл, что нам нельзя светиться?!
– Сука, – пробирает истерический неконтролируемый смех. Черт, я и впрямь становлюсь психом. – Ты за меня или за дело переживаешь?
– Совмещаю приятное с полезным. Валим отсюда, пока копы не приехали.
Здравый смысл во мне просыпается. С ужасом понимаю, что чуть не подставил нас. Тело действует без участия мозга, следуя за Каем.
Меняем клуб на бар в паре кварталов от него. Весьма символично, ничего не скажешь. Друг не спускает с меня предупреждающего взгляда, да только он лишний. Я успокоился. Правда. С каждой минутой злость потухает, уступая место логике и осторожности, необходимой нам сейчас.
– Я погорячился.
– Я бы на твоем месте поступил так же.
Извинения приняты. Он понимает. Конечно понимает, ведь знает меня лучше меня самого. Хотя нет. Все же многие переживания остаются только моими. Не делюсь всем даже с лучшим другом. Это лишнее. Мужики не льют слезы, размазывая сопли. Они просто констатируют очередную херню, произошедшую с ними, и закрывают тему, переваривая недосказанное в себе. Это правильно. Так должно быть.
– Зачем ты меня искал?
А он ведь искал. Как иначе объяснить его появление в захудалом клубе, где наливают без вопросов и тусуются сомнительные личности?
– Дейв звонил. Он предлагает дело.
– У нас уже есть дело, – никогда ни во что не ввязываться, пока не закончу начатое – является моим принципом, и Кай это знает.
– Эйд, оно того стоит. К тому же мы почти закончили. И время есть.
На моем лице появляется заинтересованность и Кай выкладывает все, что знает, прельщая меня возможными перспективами. Это и впрямь жемчужина. От одной мысли о предложенном по телу прокатывает дрожь возбуждения. До решающего момента есть два месяца. Полно времени, чтобы подготовиться и закончить все начатое.
– Ну?
– Кто в теме?
Это важно. Если хоть кто-то мне не понравится, я откажусь.
– Только ты, я и Дейв. Остальных подбирай сам.
– Какая честь.
