— Нет, не обижу. — он прижал мою руку сверху своей, и почти касаясь меня губами проговорил. — Ты же примешь меня? Примешь таким?
Кивнула и опять облизала губы. Следила только за его губами, не в силах оторваться от созерцания его клыков. Они выпирали, и в отличие от моих малюсеньких ни давали мне покоя.
Но они нисколько не мешали ему меня целовать и когда во время поцелуя они касались моих губ или языка по телу пробегала дрожь. Впервые в жизни посещала шальная мысль, о том, как меня пронзают клыки. Его клыки.
Но я не его связанная и этого никогда не узнаю. Такое не позволительно, но и мои клыки зачесались от желания попробовать его на вкус.
Ощущение времени совсем потерялось и горячие губы не давали и секунды, чтобы прийти в себя. Его руки уже забрались под юбку, легли на бедра и описывали там круги, путая и меня в своих желаниях окончательно.
Внизу живота, нестерпимо пекло и мышцы подрагивали. Прикусив напоследок нижнюю губу, он начал покрывать жгучими поцелуями шею прямо под подбородком и дойдя до ключиц, задержался там. Моя голова безвольно откинулась назад, пришлось выставить руку, чтобы опереться о холодный стол и не опрокинуться окончательно. Вторая рука беспрестанно перебирала его волосы на затылке, цепляясь за реальность, как за последнюю ниточку.
— Не бойся…
Не зря он это сказал, ведь в следующий момент он подцепил зубами сорочку и потянул вниз, открывая ноющую грудь.
Стало некомфортно, от того как он рассматривал меня. Как животно облизывался, и крутил головой.
Попыталась закрыться обеими руками, но он тут же их перехватил.
— Нет! — он рычал, посылая по телу волнами волнение. — Ни смей! Это мое!
Фабиан пугал. Своей резкой переменой настроения. Держа за руки, вновь притянул к себе и обнял обеими руками. Он хмурился и раздувал ноздри, сверкая на меня гневными глазами.
— Твое, только не злись. — попыталась его успокоить. — Я так больше не буду.
Такое ощущение, что я взяла его вещь и теперь мне приходиться оправдываться. Как маленькая девочка, я робела перед ним таким. Таким большим и опасным. Мне всегда казалось, что я могу дать отпор любому мужчине. И они его получали. Но они были другими. Они не кидались и не сгребали меня в охапку, не рычали на меня при любом удобном случае, и не пытались даже поцеловать, а не то, что он вытворял…
— Не злись. — повторила как можно более спокойно.
— Прости. — он на миг зажмурился. — Просто я не всегда полностью себя контролирую. Поэтому и просил меня не дразнить.
— Но я не дразнила! — не смогла смолчать и возразила. — Мне… неловко. И ты меня пугаешь, когда не даешь даже защититься.
Фабиан задумчиво склонил голову, чуть вперед, всматриваясь в мое лицо.
— Защитится? От меня? Зачем? Я ни сделал ничего, из того что могло причинить тебе вред.
Его руки блуждали по спине, проводя по лопаткам и чуть выступающим позвонкам. Сорочка уже не скрывала до самого пояса. Горячие руки и холодный воздух обжигали поочереди, но ни как не могли отвлечь, от того что происходило перед самым носом.
Мужчина как будто растерялся. Осматривал мое лицо и вздохнул, опять притянул для поцелуя, теперь уже короткого, но ни менее сладкого.
— Тогда помоги мне. — похоже, отступать он не намерен. — Я даже согласен, если ты меня поведешь за собой. Идет?
— Не поняла… — совсем меня запутал. — Что ты от меня хочешь?
— Что бы ты… — небольшое касание к губам. — … говорила со мной, пока я… — еще раз, чуть подольше. — … с тобой рядом. И объяснила мне, что помимо моего вида тебя настораживает. Ну, так что, идет?
Думать мне он не давал, то прикасаясь губами к шее, то массируя плечи и оглаживая шею.
— Я, наверное, могла бы… — очередное прикосновение языка к местечку, где шея переходит в плечо и мысль почти ускользнула. — Надо сейчас?
— Конечно, птичка, сейчас. — дыхание обожгло плечико. — Мы ни спустимся отсюда, пока я не узнаю что мне нужно.
— Я все равно не понимаю, чего конкретно от меня хочешь? — он все не останавливался, и одна его рука вернулась к бедру.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Если тебе что-то из того что я сейчас буду делать, не понравиться, ты мне скажешь, только и всего. Ну же, птичка, соглашайся. Только отвечай честно, я ведь пойму, если ты мне солжешь.
От последней фразы, как от угрозы побежали мурашки. И не дожидаясь моего согласия, пошел в новую атаку. Запустив руку в волосы, оттянул за них голову назад и приступил к тому самому изучению, на котором остановился. Его губы скользнули по одной груди, перешли на другую, и когда из горла начал рваться стон, он сорвал его, втянув в себя затвердевший сосок. А услышав то что из меня полилось, Фабиан обласкал и второй, не оставив шанса на здравый рассудок.
— Мне нравиться. — порыкивая, он все усыпал и усыпал поцелуями грудь, иногда задевая острыми концами клыков. — И тебе, судя по стонам тоже. Так?
— Дааа… — даже не думала отрицать очевидного.
— Мммррр… — он даже подмурлыкивал от происходящего.
Рука, блуждающая под платьем переместилась выше и, не обнаружив ожидаемой преграды, тут же принялась там хозяйничать. А от попытки свести ноги остановил короткий вопрос.
— Не нравиться? — он замер и не шевелил ни единым мускулом в своем теле.
— Я еще не знаю, просто… — попыталась еще сильнее свести колени, но уперлась в бедра мужчины.
— Расслабься.
Вздохнув ослабила мышцы на ногах, перевела дыхание и опять закрыла глаза, подставляясь под пальцы опытного мужчины.
И пока все мое внимание сосредоточилось на том, что он вытворял с моей грудью, даже не заметила как он, аккуратно поддерживая за затылок, положил меня на стол и, освободив тем самым свою вторую руку, начал развязывать кожаный поясок, последнее, что еще удерживало на мне одежду. Но ненадолго. Он все-таки отправился на пол, не продержавшись и пары минут. Дышать без него стало намного легче, а кислород сейчас был просто необходим.
— Что..? — голос дрогнул, от осознания того где оказались его горячие пальцы.
Пока цеплялась за плавящие ощущения, от того что он вытворял с моим телом, Фабиан не терял время и уже ощупывал самое интимное место.
— У тебя очень отзывчивое тело. — мужчина рычал и не понять с одобрением или осуждением. — Не прячь его от меня, хочу видеть все.
И пока его губы на груди заменили руки, я лихорадочно пылала, лежа с разведенными ногами, навзничь, на столе. И совсем не понимала как себя вести.
Кости выламывает от напряжения, а в голове ни как не проясниться. Держать себя в руках сложнее, чем предполагал вначале. А все цивилизованные замашки слетели как от сильно порыва ветра.
Полуголая девчонка с остатками одежды на талии, выгибается под моими руками дугой, слепо шаря руками по гладкой поверхности стола.
Ведь пугаю ее, пугаю до дрожи и сбитого дыхания. Но она и тут удивляет, прося вернуть обличье, так сильно ее пугающее. Холодной ладошкой перебирает волосы у моего виска и отдает себя в мои руки.
До дрожи в руках доводит то, как у нее закатываются глазки и приоткрывается ротик, показывая свои маленькие аккуратненькие клыки.
А я еще думал, что она ледышка! Вот так провал! Совсем потерял нюх, и ослеп.
Небольшая грудь, хорошо ложиться в мои руки, и новый тихий стон пробирается по венам.
— Ааах… — она приподнимает колени, опираясь на бедра и лопатки, пытается перехватить мои руки и толи прижать к себе, толи оттолкнуть.
Но выпустить ее из рук выше моих сил. Опускаюсь на колени, раздвигая шире ее ноги, плечами. Прихватил ее бережно одной рукой и втянул в себя кожу с внутренней стороны бедра, сильно, оставляя отметину. Свое клеймо, и как только оно сойдет, я поставлю еще. И еще. Столько сколько нужно будет, чтобы она навсегда запомнила. Запомнила, что теперь моя, и только моя.
— Остановись! — отчаянный вскрик. — Зачем, так…
Губы уже подобрались к той точке, что доставит ей большее удовольствие, чем все до сих пор. Но она паникует, и заставляет меня метаться от ее страха, на грани между желанием дать ей и себе то, что и так неотвратимо, и тем, чтобы она приняла меня не под давлением.
