В мемуарах Судоплатова об Ильине можно прочитать только хорошее. По его мнению, Ильин, с его «профессорской» внешностью и манерой говорить, идеально подходил для работы с интеллигенцией и творческими людьми. Правда, образованием, как и сам Судоплатов, ограничившийся начальной школой, Ильин не блистал. За плечами у него были два класса реального училища, да два года военно-политической школы. Только перед войной он заочно закончил Военно-политическую академию.
Сменив Ежова, Берия, рассказывает Судоплатов, послал Ильина в Ростов и Орёл с проверкой возбуждённых там местным управлением НКВД «дел» по поводу якобы готовившихся троцкистских диверсий на железнодорожном транспорте. Он вернулся «потрясённый примитивностью ложных обвинений» и заявил, что дела были сфабрикованы. Арестованные по этим «делам» были освобождены, а Ильин получил награду и повышение. Благостная картина. Но надо понимать, что Ильин стал таким смелым только потому, что получил на это санкцию Берии. Сам Ильин был, несомненно, мужественным человеком, о чем речь впереди, но получи он такое задание в другой момент, подобные выводы погубили бы его. Настораживает и то, что обвинения потрясли его не только ложностью, но и примитивностью. Видимо, у него с их подготовкой получалось лучше.
В одной из книг о руководящих сотрудниках НКВД, написанной квалифицированным специалистом по истории этой организации (niibaca.ru>.. teplyakovoprichnikistalina. html), о начале карьеры Ильина в «органах» можно прочитать следующее: «Новый чекист показал себя способным работником и недолго входил в тонкости политического сыска. Оказавшись в штатах секретно-политического отдела (СПО), боровшегося с антисоветскими элементами, он начал делать стремительную карьеру. Умение из нескольких нелояльных к власти высказываний сделать политическую программу, подверстать (с помощью агентуры) к ней побольше «заговорщиков», зачастую даже не знакомых друг с другом, проконтролировать с помощью внутрикамерных агентов-«наседок», чтобы никто не отказался от выбитых показаний, — вот был класс чекистской работы Ильина. Есть свидетельство очевидца, как ежедневно утром на так называемой «планерке» начальник чекистского подразделения Ильин доводил до следователей схемы будущих показаний арестованных. По этим «лекалам» сотрудники составляли протоколы, которые потом давали подписывать арестованным». Сохранились и воспоминания об Ильине бывшего чекиста М.П. Шрейдера, добровольно ушедшего из НКВД в начале «Большого террора». Что, впрочем, не уберегло его от ареста в 1938-м. В 1936 году, пока Шрейдер был в отпуске, в Наркомате внутренних дел наркома Ягоду сменил нарком Ежов. Выйдя на работу, Шрейдер первым из знакомых сотрудников наркомата встретил Виктора Ильина. «На мой вопрос, — вспоминает Шрейдер, — что из себя представляет новый нарком, Виктор начал расхваливать его демократичность и простоту, рассказывая, что он ходит по кабинетам всех следователей, лично знакомясь с тем, как идет работа.
— И у тебя был? — спросил я.
— Конечно, был. Зашел, а у меня сидит подследственный. Спросил, признаётся ли, а когда я сказал, что нет, Николай Иванович как развернётся и бац его по физиономии. И разъяснил: «Вот как надо допрашивать!» — Последние слова он произнес с восторженным энтузиазмом. Обескураженный, с тяжелым чувством расстался я с ним. Ведь в течение стольких лет при Феликсе Эдмундовиче от всех чекистов строго требовали даже голоса на арестованного не повышать, не то чтобы ударить, а теперь «сталинский нарком» сам учит, как бить арестованных». (http://modernlib. ru/books/o_s_smislov/general_abakumov_palach_ili_zhertva/read/). Оставим на совести бывшего чекиста его оценки «социалистической законности» во времена Дзержинского, но его воспоминания только подтверждают тезис, что Ильин по-чекистски творчески подходил к своей работе с творческими людьми.
Судя по всему, Ильин был тем человеком, кто предложил кандидатуру Александра Демьянова для использования в операции «Монастырь». В телевизионном фильме «Любовь под контролем» рассказывается никакими другими источниками не подтверждённая версия их знакомства. И ещё одна версия начала карьеры Демьянова в «органах». Якобы после убийства в Ленинграде руководителя местных коммунистов Кирова Демьянов был арестован в числе множества ленинградцев, которым сотрудники НКВД «шили» участие в заговоре с целью убийства ближайшего соратника Сталина. Ему грозил расстрел. Так как большинство арестованных в «кировском потоке», как прозвали эту волну арестов ленинградцы, составляли интеллигенты, в Ленинград для вербовки агентов из их числа прибыл Ильин. После долгих допросов или бесед в уже описанном мной стиле Ильин из огромного количества кандидатов выбрал именно Демьянова. А тот согласился купить себе жизнь и свободу ценой агентурной работы на НКВД. Его освободили, а вскоре устроили на работу в Москве, на «Мосфильме». Версия, исходя из того, что мы знаем о биографии Демьянова из официальных источников, весьма сомнительная, но методы работы Ильина она характеризует верно.
После того, как Демьянов перешел под контроль ведомства Судоплатова, его прямым руководителем стал Михаил Борисович Маклярский, начальник отделения Особой группы, созданной НКВД в начале июля 1941 года.
Когда читаешь материалы, связанные с операцией «Монастырь», то поражает, сколько людей с незаурядной судьбой оказались в нее вовлечены. Маклярский один из них. Родился он в Одессе в 1909 году в семье портного. В отличие от большинства своих коллег он мог похвастаться тем, что имел профильное образование — закончил юридический факультет Среднеазиатского университета в Ташкенте. В ОКНУ-НКВД пришел еще в 1927 году, после службы в пограничных войсках, и к началу войны имел уже большой опыт работы на разных должностях. В 1937 году его арестовали по обвинению в связи с троцкистами, но он вытащил счастливый билет — Маклярского освободили и восстановили на работе. В годы войны он — один из ближайших сотрудников Судоплатова, что, во многом, предопределило его судьбу в дальнейшем, о чем я еще расскажу. Именно Ильин и Маклярский стояли у истоков операции «Монастырь». Сын Михаила Маклярского Борис неоднократно встречался с Демьяновым. Уже в наши дни он в телевизионном интервью так охарактеризовал Александра Петровича: «Вот я с ним бывал много раз в одной комнате, но почти никогда не слышал его голоса. Он всегда улыбался. Саркастически так немножко. Всегда улыбался. Из него сделали заметную личность в полном смысле этого слова». «Заметную личность», которая почти всегда молчит. Так, по-видимому, и надо было жить в стране Советов.
Наконец, заслуживает упоминания и еще один сотрудник Судоплатова, непосредственно работавший с Демьяновым. Этого человека звали Игорь Александрович Щорс, он был троюродным братом канонизированного советской пропагандой в ранге героя гражданской войны Николая Щорса. Игорь Щорс родился в 1915 году в городе Ново-Архангельское Кировоградской области. В 1940 г. он окончил Ленинградский горный институт, но горным инженером не стал, а был направлен в школу особого назначения НКВД, где готовили разведчиков. Видимо, имя погибшего еще в 1918 году троюродного брата было для него и защитной грамотой, и рекомендацией. После окончания этой школы он был направлен в ведомство Судоплатова, где уже в 1942 г. стал начальником отделения. Судя по фильму «Любовь под контролем», типична, оказывается, и история женитьбы Щорса. В случае захвата немцами Москвы он должен был остаться в городе, где был назначен одним из руководителей системы водоснабжения. Ему было дано задание пойти на службу к немцам, а потом по команде взорвать насосные станции, обеспечивающие Москву водой. Радиоуправляемые мины были для этого заложены заранее. Чтобы Щорс не бросался в глаза как оставшийся в Москве молодой холостяк и имел рядом с собой проверенного помощника, ему подобрали девушку, которая согласилась не только помогать неизвестному ей на момент согласия диверсанту, но и стать его женой. Взрывать, к счастью, ничего не понадобилось. Зато Игорь Щорс обрёл верную спутницу жизни. Удивительные всё-таки были люди. Необыкновенные. Точно сказано: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
