— А за какую футбольную команду вы болеете?
Она уловила тщательно скрываемую усмешку в его глазах и обрела свое обычное чувство юмора.
— Студенческую или профессиональную?
Удерживаясь от улыбки, Ли подумала, что после этого разговора работа в магазине покажется увеселительной прогулкой в загородном парке.
Глава четвертая
Маккей засыпали Ли вопросами о ее жизни. Уэйд внимательно следил за разговором, чтобы, если его родичи переступят черту, прийти ей на помощь.
Однако вскоре успокоился: Линда превосходно освоилась в новой обстановке. Может, благодаря ей и свадьба пройдет благополучно? Смогла же Ли очаровать Ирла Маккея, так почему бы ей не справиться с Брэдфордом?
Ли искоса взглянула на Уэйда, и улыбка мигом сошла с его лица. В ее глазах странно сочетались веселость и утомление. Ничего удивительного — клан Маккеев, кроме самого Уэйда, отличался поразительной живостью и чрезмерным любопытством, которое непосвященные часто принимали за назойливость.
Уэйду казалось — и чем дальше, тем больше, — что мужчина может утонуть в ее черных глазах. Они пленили его в тот самый момент, когда он впервые увидел Ли, одетую в дорогой костюм, который напомнил Уэйду боевую броню. Она производила впечатление несгибаемой женщины: отдавала приказания направо и налево, но при этом не забывала шепотом подбадривать нервничающих жениха с невестой и следить за порядком среди подружек и шаферов. Он был восхищен.
Уэйд отмахнулся от этих воспоминаний, напомнив себе, что Ли ему никак не пара, при всей ее красоте. Он давно усвоил ту жестокую истину, что не следует связываться с женщинами иных, чем у него, взглядов на жизнь и идеалов.
Уэйд был анахронизмом, и отлично это понимал. Он мечтал о старомодной жене, которая хотела бы разделить его жизнь и любила сельский покой. Жена, стремящаяся сделать карьеру или блистать в светском обществе, ему была не нужна. Но он никого не посвящал в свои мысли, боясь прослыть пещерным человеком.
Он, разумеется, не считал Ли кандидаткой в жены, но, сидя в родительской кухне и встречаясь с ней глазами, невольно предавался этим мечтам.
А что плохого в том, что он хочет иметь жену и общими усилиями создать семью? Чтобы она встречала его после длинного рабочего дня и радовалась ему, а он — ей…
— Как же вы со всеми ними управлялись? — раздался голос Майры Джо.
Его кольнуло разочарование, когда Ли перевела глаза с него на девушку.
— Извините, — сказала она. — Что вы спросили?
— Прямо не представляю себе, как вы справлялись с такой оравой сестер, братьев, племянников и племянниц.
Вопрос Майры Джо не удивил Уэйда. Ей, единственному ребенку, большие семьи казались загадкой.
— После смерти отца мне пришлось выполнять обязанности не только хозяйки дома, но и сержанта на маневрах. Мама работала в двух местах, и я, как старшая, следила за тем, чтобы все было сделано, и вовремя.
— Видно, нелегко вам пришлось, дорогая, — промолвила Джолин, и ее большие глаза повлажнели от сочувствия.
Ли пожала плечами, но не совсем чистосердечно.
— Да, порой бывало трудновато. Но зато какая тренировка для моей будущей профессии! Лучше не придумаешь. Я могу держать в руках целую дюжину молодых женщин, любой боцман мне позавидует.
Майра Джо в ужасе закатила глаза — это она научилась делать артистически, — чем насмешила окружающих не меньше, чем Ли своими последними словами.
Ли улыбнулась, отчего ее лицо из красивого превратилось в потрясающе красивое. С длинной косой за плечами она выглядела на десять лет моложе, чем с прической деловой женщины. От улыбки глаза ее зажглись огнем, все лицо просияло. Она нагнулась к Майре Джо и в этот миг стала похожа на школьницу, которой не терпится поделиться с подругой сердечной тайной.
— Вчера поступила партия свадебных платьев, о которой я вам говорила. Я заказала три для вас, так что приходите посмотреть, не откладывая в долгий ящик. Времени-то у вас в обрез, сами знаете.
Майра Джо дотронулась до плеча отца, удивив его тем, что рука такая холодная.
— Пойдем завтра, папочка?
— Завтра, малышка, к сожалению, не могу — еду в Мексику на встречу еще с одним животноводом. Вернусь не раньше утра пятницы.
— Но, папочка, ты же слышал, что сказала Ли. Нам надо поторопиться. Я хочу, чтобы у меня было самое красивое платье, надо заказать его как можно скорее. Я больше не стану откладывать свадьбу. Ни в коем случае!
Он бросил быстрый взгляд на Ли и, прежде чем та успела прикрыться маской профессиональной вежливости, заметил сердитое выражение. Наверно, подумала, что бессловесная скотина бык может подождать. Откуда Ли знать, что этому быку суждено сыграть важнейшую роль в улучшении породы стада Маккеев! Ни к чему оправдываться, ведь главная задача — обеспечить Майру Джо и внуков, если Бог их пошлет, так, чтобы они никогда не знали нужды.
— Извини, дорогая, я не могу. Но постараюсь уложиться в два дня, тогда мы сможем пойти в магазин в четверг.
Майра Джо убрала руку с отцовского плеча и возвратилась на свое место.
— Не беспокойся. Я сама выберу себе подвенечное платье, раз это для тебя безразлично. Во вторник, в два часа, вас устраивает, Ли?
— Да, да, очень хорошо.
— Погоди, доченька…
Майра Джо, не слушая отца, встала из-за стола.
— Ба, спасибо за ленч. Все было очень вкусно. Я загляну попозже.
Бросив общее «до свидания», она вышла из комнаты, а Уэйд постарался принять самый безразличный вид. Пусть думают, что он жестокосердый негодяй. Одному Богу известно, сколько у Майры Джо поводов обижаться на него, но зато разве не удалось ему отложить эту свадьбу на целых полгода? Он надеялся, что Майра Джо еще одумается, пока есть время, а родного отца все равно когда-нибудь простит.
Уэйд думал, что он единственный догадывается, как неприятен Ли этот эпизод и как ей в этот момент хочется быть в другом месте. Однако его мать, чтобы сгладить неловкость, предложила всем добавки и, передавая Уэйду тарелку, укоризненно посмотрела на него.
Вскоре Уэйд и Ли тоже стали прощаться. Уэйд понял, что найденный им свадебный агент совершенно очаровал его мать, и даже отец улыбался, что бывало с ним не часто.
То ли сознательно, то ли случайно, на протяжении всего визита Ли не отходила от его отца ни на шаг, а умнее этого ничего не придумаешь.
В заросшем травой дворе Маккеев не было ни камня, ни какой-либо иной возвышенности, с которой Ли могла бы подняться на лошадь. Уэйд сложил ладони ковшиком и предложил Ли воспользоваться им в качестве подъемного устройства.
