не захочет, и это Мэй очень устраивает. Она сама с радостью станет образом возрождения «Мими». Она будет в центре съемок, за ней будут следить все пятьсот тысяч ее подписчиков, к ней примкнут подписчики «Кулинарных войн», и тогда-то ее оценят и «Блестящий», и ее книжный издатель. Похоже, идиотская идея Аманды – это ее спасение.
А если вдруг новый эпизод «Кулинарных войн» побьет рекорды популярности, «Блестящий дом» останется у Мэй далеко позади. Она выйдет в стратосферу своего персонального шоу. Дали же собственное шоу одному ресторану из Вегаса, тому, где пекли какие-то безумные свадебные торты. Такое вполне может случиться, а с ней и подавно – ведь она уже сейчас стоит на пороге медийной славы. Мэй принялась разглядывать страницы веб-сайта «Кулинарных войн», старательно избегая кричащего заголовка о всплывшей прямо на съемках истории о шеф-поваре, который наврал им в резюме о своей кулинарной карьере. «Войны» навели ее на мысли о точках пересечения кулинарии с организацией домашнего очага. есть они? Конечно, есть! Вот она, гениальная идея! Это не только особый поворот «Войнам» – это решение проблемы ее следующей книги! Она поможет людям избавиться от неразберихи на кухне, перед походом в супермаркет научит составлять список необходимых покупок, поможет избавиться от привычки готовить на роту, когда в семье всего четверо. И название само собой придумалось: «На кухне: лучше меньше, да лучше».
Ее план много лучше «Блестящего дома» – в этом Мэй себя почти убедила. Правда, есть одно «но»: «Дом» – синица в руке, а здесь придется ловить журавля в небе. Однако она уже просунула нос в щелку, и это главное. Остальное она устроит. Вот наберется у нее аудитория под стать телевидению, та аудитория, которой нужна именно она и никто другой – и все у нее сразу пойдет как по маслу.
Мэй положила ноутбук на столешницу кухонного островка. Пока не забыла, надо срочно записать свои идеи. Но едва она перешла от идей к питчингу – услышала, как перед их крыльцом звякнула калитка. Мэй быстро убрала компьютер. Сегодня не тот день, чтобы сидеть перед экраном, когда Джей вернулся с работы.
Дверь широко распахнулась, и Джей, энергичный как всегда, ворвался в кухню. Обнял ее и извлек из-за спины бутылку шампанского.
– Мне очень жаль, – проговорил он и, уловив выражение ее лица, предложил: – Шампанского?
Мэй знала, что муж с трудом переваривает ее работу в «Блестящем доме», но шампанское сегодня – это уже слишком.
– Только ты не думай, я ничего праздновать не предлагаю, – спохватился Джей. – Моя мама говорит, что игристое пьют не только когда играют.
Мэй в принципе с трудом переваривала его мамашу, а сейчас упоминание о свекрови и вовсе всколыхнуло в ней прилив ненависти. Подобные пустые сентенции бабушка ее детей отпускала, главным образом, отправляясь на год в кругосветный круиз и полностью игнорируя внуков. Мэй передернула плечами. Джей наклонился и снова прижал к себе ее, а заодно и бутылку. Рядом с его мощным телом она почувствовала себя маленькой и слабой.
– Не расстраивайся, ты еще что-нибудь замечательное придумаешь. Я уверен – обязательно придумаешь.
Видно было, что он ее жалеет, что искренне хочет ее успокоить. И это было особенно важно после всех их споров и ссор из-за «Блестящего дома». Она тоже его обняла. Совершенно необходимо, чтоб он согласился с ее планами. Конечно, ждать мгновенного взаимопонимания бесполезно. Но она все равно знает: Джей в конце концов и сам придет к тому, чего она хочет. Он сам увидит, как здорово все может сложиться и как все это для нее важно.
А значит, сейчас она должна предстать перед ним спокойной и собранной. Той Мэй, которая знает, что она делает. Мэй, которая с достоинством принимает поражения и всегда идет вперед.
– Одна идея у меня уже есть, – сказала Мэй. – Только садись сначала. Поешь. Все готово. Тебе сколько положить?
Джей посмотрел на стоящие на столе два прибора и на пустые места перед детским высоким стульчиком Райдера и стулом с подушкой, чтоб дочке сидеть повыше:
– А где Мэдисон и Райдер?
– Я на часок послала их с Джессой в кафешку.
– Значит, говоришь, идея у тебя уже есть. – Он положил портфель на кухонный островок и направился к лестнице наверх. Мэй взяла портфель и пошла повесить его в холле. – Пойду сначала переоденусь. Мне с твоими идеями в рабочем костюме не совладать.
Вернувшись вниз в тренировочных штанах для йоги, в футболке своей любимой филадельфийской команды и с приглаженными муссом волосами, Джей сел за стол и благодарно пододвинул к себе поданную Мэй тарелку:
– Вот это сервис! Прямо как в сериале «Безумцы».
Мэй достала бокалы для шампанского и начала разливать его так, как научилась у мужа: в наклоненный бокал, но не слишком осторожно – те, кто привык к шампанскому, особенно с ним не церемонятся. Про себя она быстро прикинула: шампанское – это лишние сто калорий. Придется не есть гарнир. Но рис Мэй себе уже положила. Теперь надо как-то сделать вид, чтобы Джей не заметил, а то его всегда раздражает, что она избегает риса, белого хлеба и пасты. И те их друзья, которые бесконечно подсчитывают гликемический индекс, тоже его раздражают.
Он поднял бокал:
– Я знаю, мы ничего не празднуем. Неприятность есть неприятность. Но, Мэй, это твой шанс. Это наш шанс. Ты всегда говоришь, что, когда выдается шанс, надо им пользоваться. Вот мы и воспользуемся. Поедем, как моя мама предлагает, в Индию, познакомимся с ее родней. От Нью-Йорка отдохнем.
Опять ссора. И все на ту же тему. Да еще сейчас, сегодня! Это его старый нелепый план. Она не спорит, его недавно здорово подставили. Слились две гигантские цепочки ресторанов Западного побережья, а его засадили этим заниматься. Он месяцами тогда по ночам работал, ходил с красными, как у кролика, глазами. Вот и придумал все бросить. Говорил, ему нужно взять тайм-аут: «Когда я в таком ритме вкалываю, даже не знаю, что мне нужно от жизни». Тайм-аут! Она-то видит, что он не о тайм-ауте мечтает. Он вообще собирается из своей фирмы уйти. Пусть что хочет ей заливает, а как одумается – где гарантии, что они его снова возьмут? Он сейчас попросту бросится головой в пропасть и ее за собой потянет.
И вообще, это несправедливо. Вывалил на нее свои «планы» и даже не дал ей сказать, что она собирается делать. Да понимает она, понимает! Ему обрыдло пахать круглые сутки. Когда они оба начинали консультантами, так вкалывать и ей радости особой не
