Харуюки начал было качать головой, но тут же застыл.
Нет, если быть точным, это не совсем так. В самом конце дуэли, чтобы уйти от его атаки с пикирования, Красный король сделала один шаг в сторону…
– А… сдвинулась один раз. Всего на полметра.
Услышав это, Черноснежка наконец улыбнулась нормально и хлопнула в ладоши.
– О, это впечатляет! Одно из прозвищ Скарлет Рейн – «Неподвижная крепость»; она его получила не потому, что не может двигаться, а потому, что ей не нужно двигаться. Если верить слухам, в большой мясорубке за трон Красного короля второго поколения она ни шагу не сделала с того места, где появилась, и уничтожила человек тридцать.
– Уээ… – вырвалось у Харуюки. То, что вот с такой особой он сражался лицом к лицу, ничегошеньки не зная, пугало даже сейчас.
– Если… если бы я об этом знал, я бы сразу сдался. Нет, скорее всего, если бы я знал, что она король, я бы просто отказался от дуэли. Раз они называются «шесть королей чистых цветов», я всегда думал, что у Красного короля должно быть имя «Рэд что-то-там».
Черноснежка с улыбкой ответила:
– Вот почему я сказала вчера, что тебе надо больше учиться. В ускоренном мире среди Красных королей есть один-единственный и неповторимый Рэд Райдер[8]…
Договорив до этого места…
…она вдруг резко замолчала.
Харуюки поднял глаза и увидел, что улыбка медленно исчезает с лица Черноснежки. От и без того белого лица отхлынула кровь, и оно стало бледным, точно ледяное.
– Се, семпай?.. – выпучив глаза, спросил Харуюки. Черноснежка ответила «не, ничего» совершенно сухим голосом.
Затем она медленно опустила голову; лицо ее было пустым. Лишь увидев, что ее правая рука, лежащая на столе, слегка дрожит, Харуюки наконец – с приличным опозданием – понял, почему Черноснежка так странно себя ведет.
Предыдущий Красный король. Рэд Райдер.
Это имя Харуюки слышал от Черноснежки впервые. Однако он знал, почему Бёрст-линкер с этим именем покинул ускоренный мир.
Два года назад Черноснежка, она же Черный король, она же Блэк Лотус, отрезала ему голову собственными руками.
Но произошло это не на обычной дуэли, а на собрании семи королей. Она напала на него внезапно, когда он толкал речь.
Для поединков между Бёрст-линкерами девятого уровня существует жестокое правило: одно поражение стоит всех бёрст-пойнтов. Нет нужды упоминать, что, потеряв все бёрст-пойнты, человек одновременно теряет и саму программу «Brain Burst».
Глядя на белую руку Черноснежки, крепко сжатую в кулак, Харуюки наполовину автоматически спросил:
– Семпай… прошлый Красный король был для тебя…
«…не просто другом, а кем-то особенным?»
Этот вопрос был продиктован не заботой о человеке, сидящем перед ним, а скорее желанием успокоить собственную ревность. В последний момент заметив это, Харуюки остановился на полуфразе. И тут же опустил голову, чтобы скрыть смущение.
– Прости, это было бестактно с моей стороны. Вчерашний звонок… и этот вопрос тоже. Мне очень жаль, правда…
– …Нет… ничего, не беспокойся, – ответила Черноснежка тусклым, выцветшим голосом. – Я сама выбрала этот путь. И то, что я так среагировала, означает, что я еще не созрела. Ху-ху… а я-то думала, что давно уже все решила… решила, что все остальные Бёрст-линкеры – соперники, то есть «враги»… и вот что я получаю за то, что утратила бдительность. Просто глупо.
Снова тихонько рассмеявшись, Черноснежка попыталась положить руку на колено.
Но эту ладонь удерживали обе руки Харуюки, которые сами собой протянулись вперед. Черноснежка с силой выдохнула и дернула руку, но Харуюки упрямо отказывался ее отпускать.
Хоть и освещенная солнышком через окно, рука была холодная, как статуя. Харуюки почти слышал, как дрожат натянутые до предела сухожилия.
Стараясь передать ее телу как можно больше своего тепла, Харуюки раскрыл рот.
– …Я… я…
Он совершенно четко представлял, что именно хочет сказать, но никак не мог превратить это в слова. Не обращая внимания на взгляды учеников, которые все приходили в рекреацию, он отчаянно шевелил губами.
– Я никогда не буду сражаться с семпаем. Никогда не стану твоим врагом. Семпай – мой Родитель, а я твой Ребенок. Мы не соперники, мы в первую очередь семья, правда?
Повисло молчание.
Наконец Черноснежка подняла голову, посмотрела Харуюки в глаза и медленно кивнула.
Ее губы изогнулись в легкой улыбке, но Харуюки видел, что эта улыбка – с грустным оттенком.
– …Давай перейдем в другое место, – просто сказала она и на этот раз убрала правую руку.
После этого Черноснежка плавным движением встала и пошла прочь, взяв свою книгу. Харуюки догнал ее и спросил:
– А к-куда?..
«Туда, где мы будем одни».
Увы, нет; ответ Черноснежки прозвучал совершенно по-деловому.
– Мы не можем вдвоем принять решение, что нам делать со Скарлет Рейн. Такие вещи надо обсуждать всем легионом. На обед давай купим сэндвичи.
– Аа… н-ну да, правильно.
Харуюки был слегка разочарован, но в то же время рад, что Черноснежка вновь стала самой собой. Он кивнул.
Черный легион назывался «Нега Небьюлас».
Это мощное название намекало на некую темную туманность, но на самом деле легион был ультрамаленький, всего из трех человек. Последний член легиона на мэйл Харуюки ответил: «На крыше».
Открыв железную дверь, Харуюки тут же втянул голову в плечи, спасаясь от холодного ветра. Оглядевшись, он заметил человека, сидящего на скамейке поодаль.
То, что увидел Харуюки, когда подошел, – это, конечно, было не так прекрасно, как сидящая у окна Черноснежка, но тоже приободряло.
Худощавый, но мускулистый и высокий парень. Лицо под длинной челкой, колышущейся на ветру, – спокойное, но острое, как японский меч. Ученик сидел, чуть наклонившись вперед; пальцы его правой руки танцевали в воздухе – похоже, он работал с голографической клавиатурой. В целом он со своей позой походил на коленопреклоненного самурая.
Когда ровесник Харуюки услышал приближающиеся шаги и поднял голову, Харуюки помахал ему правой рукой.
– Привет, прости, что отвлекаю от учебы. Но тебе же незачем заниматься на таком холоде, Таку?
При этих словах старый друг и новый соратник Харуюки по имени Такуму Маюдзуми, или просто Такуму, дотронулся до своих очков без оправы и улыбнулся.
– Солнышко сегодня приятное, тебе не кажется? Хару, тебе тоже не мешает принимать солнечную ванну хоть иногда.
Потом энергично вскочил и низко поклонился Черноснежке, стоящей позади Харуюки.
– Доброе утро, командир.
