В самом регламенте есть строчки, где перечислены люди, названные советниками при составлении регламента: «По совету лордов церковных и светских, кардинала и архиепископа Кентербери, Джорджа, герцога Кларенса, Ричарда, герцога Глостера, мудрых и честных судей, и других знающих, разумных и образованных людей Англии»[116]. Названные поименно лица входили в родственный круг короля. Пост архиепископа Кентербери в это время занимал Томас Бушье (1411–1486), младший брат Генри Бушье, графа Эссекса, дяди короля, благодаря своему браку с Изабеллой Йоркской. Таким образом, с одной стороны, кардинал входил в йоркскую королевскую семью, а с другой – долгое время был советником предшественника Эдуарда Генриха VI, занимая должность канцлера Англии с 1454 г. Томас Бушье сделал многое для возвращения Эдуарда после кратковременного восстановления династии Ланкастеров на английском престоле, чем, несомненно, заслужил как доверие короля, так и честь быть занесенным в список ближайших советников. Появление фигуры Джорджа (1449–1478), герцога Кларенса, в списке советников тоже легко объяснимо: он был не только братом короля, но и человеком, который разбирался сам или имел советников, сведущих в вопросах придворной жизни: в 1469 г. были составлены ордонансы его герцогского двора[117]. Третий персонаж, Ричард (1452–1485), герцог Глостер, младший брат короля, являлся все время верным сторонником Эдуарда, сопровождал его в изгнании и считался одним из самых талантливых полководцев.
Можно предположить, что все трое могли принимать участие в подготовке составления «Черной книги». Тем не менее, нельзя отвергать возможность того, что указание их имен было просто данью традиции, согласно которой родственники короля априори должны были привлекаться к королевским делам. Примером подобного служит хартия 1461 г., дарованную Лондону Эдуард IV и его «советниками» Кларенсом и Глостером, которым было в то время по 13 и 8 лет соответственно[118].
Поэтому есть основания предположить, что именно «другие знающие, разумные и образованные люди Англии» писали сам текст. Говоря о них, необходимо отметить два момента: во-первых, вероятно, они не занимали высокого положения, а, во-вторых, их можно скорее назвать не авторами, а составителями текста, так как «Черная книга» была скомпилирована из различных более ранних источников. Не вызывает сомнения тот факт, что эти люди принадлежали к королевскому двору, поскольку они знали во всех подробностях функционирование хаусхолда. Кроме того, как правило, подобные вещи составлялись слугами двора, например, церемониймейстер герцога Бургундского Оливье де ла Марш стал автором трактата по функционированию двора. Конкретные имена нам не известны, поэтому историки могут лишь строить предположения.
Так, А. Р. Майерс полагал, что эти должностные лица были связаны с областью финансов королевского двора, поскольку в тексте затронуто слишком много финансовых вопросов. В качестве возможных составителей Майерс называет слуг Счетной палаты – Ричарда Биндвина, Ричарда Дженни, Питера Бопье и Джона Элрингтона[119]. Ричард Биндвин, служивший сначала клерком кухни, стал гофмаршалом в 1463–1468 гг.[120]Ричард Дженни был долгое время сержантом кладовой мяса[121]. Питер Бопье (? —1480) числился при дворе с 1463 г., будучи клерком Гофмаршальской конторы, а затем клерком Счетной палаты. Джон Элрингтон (? —1483), известный как верный соратник Эдуарда IV и его брата Ричарда Глостера, занимал последовательно посты секретаря кухни, кассира и казначея королевского хаусхолда[122].
Э. Кроуфорд считает, что регламент совместно составили уже упомянутый Джон Элрингтон и Джон Говард, причем работу они начали еще в конце 1460-х годов, и «это сотрудничество кассира-казначея и одного из ведущих должностных лиц могло вылиться в составление регламента»[123]. Отметим, что в это время Говард был казначеем хаусхолда, а Элрингтон стал кассиром-казначеем в 1471 г. Кроме того, историкам известны «Книги хаусхолда Джона Говарда» за 1462—1471 и 1481–1483 гг.[124], что говорит об интересе Говарда к вопросам функционирования хаусхолда.
Французская исследовательница С. Кассань-Броке предложила другую кандидатуру на роль автора «Черной книги»[125]. По ее мнению, составил книгу помощник герольда, занимавший пост персеванта Голубого плаща. Информации об этой должности немного. Она была создана Генрихом V и входила в штат ордена Подвязки, герольд носил одежду голубого цвета, откуда и произошло название – bleau monteau (голубой плащ). Обладатель этой должности упомянут в названии манускрипта «Записи персеванта Голубого плаща» (Record of Bluemantale Pursuivant)[126]. За время правления Эдуарда IV персевантами Голубого плаща были Томас Холлингзуэрт, Ричард Чампниз, Генри Франк, Рожер Бромли, Джон Брайс, однако неизвестны точные даты, когда они занимали этот пост, поэтому не только нельзя назвать конкретного имени, но и нет уверенности, что текст писал именно кто-то из персевантов, так как Кассань-Броке не приводит никакого доказательства своего предположения. Не зная, кто конкретно был составителем регламента слуги Счетной палаты или герольды, можно с достаточной долей уверенности сказать, что они не являлись профессиональными переписчиками из-за обилия орфографических ошибок и помарок.
Точная дата создания «Черной книги» Эдуарда IV также неизвестна, и этот вопрос породил дискуссии в историографии, хотя историки и сошлись во мнении, что речь все же идет о второй половине правления короля—1471–1483 гг. Это связано с тем, что нет ни одного упоминания о регламенте в период 1461–1470 гг. Есть лишь факт заявления, сделанного в 1467 г. перед палатой общин, в котором король пообещал при финансировании двора рассчитывать только на «свои собственные средства»[127]. В качестве дополнительного доказательства А. Р. Майерс указывает на то, что при упоминании должности кардинала Кентербери имелся в виду Томас Бушье, бывший советником при составлении книги; а он, как известно, стал кардиналом только в 1467 г.[128], а в первый раз упомянут в качестве такового в английских источниках лишь в 1469 г.[129]Что касается 1469–1471 гг., времени смуты и отстранения Эдуарда от английского престола, то кажется маловероятным, что регламент был составлен в этот период.
В то же время после возвращения Эдуарда из изгнания вопрос об устройстве двора стал актуальным. Во-первых, возникли финансовые проблемы, поскольку после войны у короля не было необходимых финансов для содержания большого количества придворных слуг. Во– вторых, выявилась и стала особенно актуальной во время гражданской войны проблема лояльности. Оба вопроса проходят лейтмотивом через весь текст «Черной книги». В-третьих, во время изгнания Эдуард посетил двор своего шурина, герцога Бургундского, и, несомненно, находился под впечатлением от его великолепия и организационной системы, вследствие чего король обратился к бургундской стороне с просьбой предоставить возможность изучить их опыт. Эта миссия была возложена в 1471 г. на Ричарда Уэтехилла, бывшего контролером в Кале, который скопировал ордонансы[130], посвященные двору, и на Оливье де ла Марша, который по просьбе Эдуарда IV написал трактат о функционировании двора герцога Карла Бургундского[131].
Верхним пределом для составления книги считается 1478 год, при этом историки ссылаются на два обстоятельства. С одной стороны, ордонанс хаусхолда, опубликованный в 1478 г., содержит многое из текста «Черной книги», а, с другой стороны, после мая 1477 г. имя герцога Кларенса вряд ли могло войти в список советников[132], так как с этого времени он был в опале, а в 1478 г. казнен. А. Р. Майерс еще больше сужает временные границы возможного создания книги – до 1473 г., говоря об октябре 1472 г. Он объясняет это отношением короля к тому же Кларенсу, считая, что их взаимоотношения стали портиться с 1473 г.[133]Однако, скорее всего, говорить об исключении герцога Кларенса из числа советников Эдуарда IV можно лишь с момента полного разрыва их отношений, а до этого сохранялась видимость братских родственных связей.
«Черная книга» состоит из множества параграфов, в издании А. Р. Маейрса их 92. Этот историк соединил в один текст все параграфы, найденные в различных списках, ни один из которых не является полным.
В изданном Майерсом тексте проставлены номера параграфов, но в рукописях их нет; в них параграфы разделяются по-разному значками «./.»[134] и «/»[135] в конце фразы. Кроме того, возможны и отступления на две или три строчки перед следующим абзацем, и, наконец, в некоторых иллюминированных списках, каждый блок текста начинается на новой странице, и, даже если он занимает всего четыре-пять строк, новый параграф помещается на следующей странице[136], а в других списках несколько коротких параграфов размещены на одной странице[137]. Зачастую первые буквы слов в параграфах выделены цветом и жирным шрифтом[138]. Только в одной рукописи есть нумерация параграфов, но она не совпадает с нумерацией, введенной Майерсом. В данном случае номера записаны на полях тем же почерком, что и весь текст[139].
