а знаки на коже как будто бы выжгло огнём. Но это неважно, рано или поздно руки заживут, но вот браслеты…. серебро ангхи потускнело и на вид стало казаться очень хрупким. Ритуал не самым лучшим образом сказался на антимагических браслетах. Может мне удастся их теперь снять? Я сжала с новообретенной силой один из браслетов и с удовольствием ощутила, как он ломается под моими пальцами. Теперь второй…
Браслеты были сломаны, и была полностью свободна. Оставалось только отстоять свою свободу. Я решительно встала и направилась вниз, к октограмме сигила. Нет, я не собиралась телепортироваться домой, в Истик — слишком мало у меня было знаний о телепортации, да и странной октограммой сигила я боялась пользоваться. Но вот устроить Орани небольшой сюрприз, испортив октограмму и помешав ему вернутся обратно в Салдор, я вполне могла.
Комната с телепортационной октограммой оказалась не запертой. Совершенно не предусмотрительно. Теперь, когда мои силы были возвращены, я могла почувствовать всю мощь, скрывающуюся в ломаных линиях, начерченных на полу. Разрушать октограмму опасно, но оставлять всё как есть означало заранее согласиться на поражение. С возможностью оказаться в любом месте с молниеносной скоростью Асет имел громадное преимущество передо мной и добраться до меня ему не составит груда.
Но уничтожить конструкцию телепорта не только опасно, но и весьма затруднительно — линии октограммы были не просто прорисованы краской на камне, но глубоко впечатаны в него. Если только несколько исказить линии все той же магией крови…
Я не любила магию крови, но как и многие в нашей семье, умела ей пользоваться. Официально она была запрещена на территории многих стран, в том числе и в Тайрани, слишком уж опасной и неуправляемой была эта магия несмотря на свою эффективность и доступность. Но дед всегда говорил — "не стоит отказываться от любой доступной помощи, когда стоишь на краю", и я второй раз за день решилась прибегнуть к магии крови.
Нет, использовать свою драгоценную алую жидкость, текущую по венам, я не стала — я и так чувствовала слабость от кровопотери при разрушении антимагических, но наверху, в башне, у меня был заперт один замечательный молодой человек, в котором, я уверена, крови хватало не на одну октограмму.
Я не знала, когда вернётся сигил, поэтому очень спешила, почти бегом поднимаясь в башню. Уже пришедший в себя салдорец очнулся и даже попытался напасть на меня, но был достаточно жестко обезврежен и буквально притащен за шкирку в подвал.
Аккуратно приложив слугу лбом о камень, чтобы он не мешал мне своими трепыханиями (конечно, я тщательно регулировала силу — лишать парнишку жизни мне не хотелось), я слегка надрезала его предплечье. От кровопотери не умрёт, даже если не сразу очнется. Аккуратно промокнув найденную где-то на кухне кисть в полученной ране, я едва ли не высунув язык начала подправлять линии октограммы. Если честно, я мало что понимаю в магических символах (по сравнению с тем же Анхельмом, к примеру), и к чему мои действия могут привести, представляла слабо.
Надеюсь только, ничего не взлетит на воздух прямо сейчас. Хотя вроде не должно — активировались символы только тогда, когда октограммой пользовались, а значит, Орани ждёт весьма неприятный сюрприз при возвращении.
Моя жертва слабо застонала, приходя в себя. А затем выругалась на салдорском диалекте койне. Я оторвалась от своего черчения, и с удивлением взглянула на парня, казавшегося мне раньше немым. Но и он, казалось, был поражен не меньше моего.
— Да что же… это… такое… да ты… проклятая дочь Ирбиса! — непослушным, хриплым голосом произнёс салдорец, зажимая рукой кровоточащую рану.
Смотрел он на меня волком, и это было можно понять. Только вот жалеть я его тоже не собиралась, хотя и зла не держала.
— Смотри-ка, заговорил, — с добродушной улыбкой произнесла я. Правда порезанные до мяса кисти рук и следы крови на лице, оставшиеся от случайного движения кисти, несколько смазал образ доброй и безобидной меня. — Или это на тебя так побои действуют? Надо бы почаще прикладывать тебя о стену.
Салдорец рванул к ножу, неаккуратно оставленного на полу, и мне пришлось тратить еще несколько секунд на вразумление беспокойного парня. Бить я его по голове уже боялась (а вдруг дурачком станет?), поэтому просто слегка придушила его, лишив доступа к кислороду. К сожалению, стоит признать, что несколько дней 'в гостях' у сигила несколько поколебали мои принципы любви к людям, и без того не слишком устойчивые. Мои и ладони сжались вокруг горла слуги. Он безуспешно пытался оттолкнуть меня, когда внезапно его взгляд сместился за мою спину, а зрачки удивленно расширились.
Пытается отвлечь? Я не удержалась, и оглянулась, надежно перед этим зафиксировав руки салдорца. За спиной разгорался синим цветом октограмма. Сломанная октограмма, могущая в любую секунду рвануть…
Я отпустила шею мага и рванула к выходу, мечтая как можно дальше оказаться от телепорта. Опасаясь даже не непредсказуемости магии, а того, что будет, если моя ловушка не сработает или сработает плохо. Мне придётся иметь дело с магом хаоса, и это страшило сейчас больше всего.
Я уже почти коснулась двери, когда была остановлена салдорцем, неожиданно вцепившемся в мою щиколотку. Я запнулась и больно упала на пол, в очередной раз за сегодняшний день.
— Отпусти меня, придурок, и сваливай отсюда, если не хочешь одновременно побывать во всех краях Ойкумене в виде мясного фарша! — прошипела я, пытаясь пнуть его в лицо.
Руки салдорца разжались и он, не поднимаясь с колен, пополз в сторону двери. Мы почти почти одновременно коснулись дверной ручки, когда за спиной раздался оглушающий гул, и нас потянуло назад, затягивая в октограмму. Салдорец первый пропал в невыносимо ярком синем свете, а затем настала моя очередь и я почувствовала знакомую тошноту и ощущение падения. В ужасе я закрыла глаза, ожидая ближайшего свидания со Смертью. Интересно, а Анхельма я тоже увижу? Он будет очень недоволен.
Глава 5. Ведьминская доставка
Безымянные Пустоши.
Шаноэ, встретившая переместившегося прямо в дом сигила, оказалась не такой уж гостеприимной хозяйкой. Наспех поздоровавшись с Орани, и попросив мага хаоса ничего здесь не трогать, не выходить из дома, и вообще вести себя тихо, она тут же убежала по своим 'срочным' делам.
Небольшой двухэтажный дом, где жила леди, с одной стороны смотрел на невысокую каменную стену, а с другой на внутренний двор поселения шаноэ. Уже стемнело, но между таких же домиков, как этот, то и дело мелькали женщины, спешащие куда-то по
