В то время путешествовать там, где не было железных дорог, возможно было лишь верхом на лошади. Но для дам поездка в Тифлис была слишком длинна, даже если они могли сидеть в седле. Поэтому моя сестра не составила мужу компанию.
Грузинки в те дни уже не ездили верхом, как в былое время. И потому я привела своих родственников в шок, так как весьма увлеклась конным спортом во время своей жизни в Скерневицах.
В том году, когда мы находились в Сенаки, в Летнем саду в Петербурге было совершено покушение на императора Александра Второго. Незадолго до этого мой старший брат видел странный сон.
Георгий и Михаил занимали одну комнату. Как-то Михаил поднялся очень рано утром, чтобы успеть на поезд в Кутаис. Он разбудил Георгия и спросил, нет ли у него каких поручений. И Георгий сказал, что только что видел сон, будто в императора стреляли.
Михаил сказал, что он разузнает в Кутаисе, не случилось ли чего с императором, и даст нам знать.
Буквально через несколько часов после его отъезда мы получили от него телеграмму о покушении на императора, которое, к счастью, не удалось и император остался жив.
Из Сенаки мы отправились в Кутаис. Это был мой первый визит в этот живописный старинный город с окрашенными в разные цвета деревянными домами. Мы остановились в отеле «Колхида» и весело проводили время.
Масса местных обычаев была нова для меня. Здесь я впервые услышала, как грузины много поют во время трапезы. На всех больших обедах, даже просто семейных, обязательно назначался тамада — президент стола, — который предлагал тосты. Их всегда было очень много, и каждый заканчивался словами: «Многая лета!»
Обед обязательно завершался молитвой Деве Марии, которая должна была защищать дом.
Затем младшие и наименее важные гости первыми вставали из-за стола, крестились, отвешивали поклон компании и покидали комнату.
Я заметила, что никто не крестился перед едой.
Обед обычно завершался в три часа дня, и потом до ужина, как правило, мы катались.
Множество интересных людей приходило навестить нас в отеле. Среди них — графиня Пушкина с дочерью и поэт Мамия Гуриели, который читал нам свои стихи и стихи русских поэтов.
Когда визит в Кутаис подошел к концу, я отправилась на север к Глазенапам в Дерпт, тогда принадлежавший Литве (сейчас это город Тарту, относящийся к Эстонии).
Здесь я провела год. Некоторое время посвятила урокам верховой езды. У меня была своя лошадь по кличке Дива, и в моей памяти навсегда останутся наши путешествия.
Также я брала уроки английского и немецко го языков. Правда, если первый был мне интересен, то второй, увы, не очень.
В Дерпте я впервые познакомилась с движением Редстока.
(Лорд Редсток прибыл в Россию с евангелистской миссией).
С ним меня познакомила моя подруга мадемуазель Шипова, фрейлина принцессы Ольденбургской, которая была последовательницей Редстока.
Я помню один забавный эпизод, связанный с этим движением. Мои знакомые решили наказать своего маленького сына. Тот, узнав о намерении родителя отшлепать его, обратился к отцу, последователю Редстока: «Не делай этого! Ведь во мне Христос!» Чем привел своих родителей в замешательство.
Позже я стала свидетельницей и других случаев, характеризующих это движение, но сейчас не стану подробно останавливаться на рассказе об этом.
В это же время мы узнали, что правительство вернуло нам одно из имений наших родителей, которое находилось возле Очамчири в Абхазии.
Я снова отправилась на юг и встретилась в Одессе с братом и его женой.
Оттуда Эло и я поехали в Абхазию. Прибыв в Очамчири, мы обнаружили, что от дома ничего не осталось, а сама местность была такой влажности, что, скорее, походила на рассадник для лихорадки.
Мы остановились во временном плетеном домике, покрытым штукатуркой, с кафельным полом. Но я вскоре почувствовала себя больной и уехала в Сенаки.
Моя невестка осталась, но вскоре и она стала жертвой лихорадки. Ее муж не мог оставить Кутаис, так как занимался продажей лесоматериалов из Очамчири, поэтому я вместе с доктором, двоюродной сестрой и горничной отправилась в Очамчири, чтобы забрать Эло.
Мы погрузились в маленькую лодку и отчалили из Поти. По пути у Эло лихорадка усилилась и закончилась таким припадком, что нам приходилось силой удерживать несчастную больную.
В 1881 году мы услышали о покушении на императора Александра Второго. Новость, которую нам сообщил старый слуга княгини Гагариной, потрясла меня.
Когда сама княгиня пришла ко мне с визитом, ее первыми словами были: «Княжна, император убит». Затем до нас дошли детали, которые сегодня стали достоянием общественности.
У Александра Второго была привычка по воскресеньям совершать прогулку по Садовой улице вдоль Екатерининского канала к Марсову полю.
Князь Лорис-Меликов предупреждал государя именно в этот день, когда император встретил свою смерть, что дорога может быть заминирована.
Предупреждение осталось без внимания. Трагедия случилась на обратной дороге, когда государь проезжал по набережной канала. Первая бомба была брошена в него именно там. Но своей цели она не достигла.
Видя, что император обратил свое внимание на тех, кто был ранен, кучер стал умолять его вернуться в карету и поехать во Дворец. Но император не послушал совета, и аккурат в этот момент раздался взрыв второй бомбы.
На сей раз цель была достигнута, и Александр Второй был смертельно ранен. Говорили, что когда он упал, то взглянул на убийцу и саркастически произнес: «Хорош!»
Слова государя означали: «Каков храбрец!»
Императора доставили в Зимний дворец, откуда он совсем недавно отправился в свое последнее путешествие и где он вскоре скончался.
После смерти императрицы Марии Александровны Александр Второй женился морганатическим браком на княжне Долгоруковой, с которой жил вместе и которая родила ему троих детей.
На самом деле она поселилась во Дворце еще при жизни императрицы. Говорили, что Мария Александровна знала об этом романе и перед своей смертью послала за императором и высказала ему свое предсмертное желание, чтобы он женился на этой даме. Император исполнил волю императрицы и присвоил своей морганатической супруге титул княгини Юрьевской.
(Екатерина Михайловна Долгорукова, Светлейшая Княгиня Юрьевская, родилась 14 ноября 1847 года. Первая встреча с императором состоялась, когда Екатерине было всего 12 лет — Александр Второй навестил отца своей будущей супруги. Спустя пять лет император вновь увидел Долгорукову, вместо заболевшей императрицы приехав в Смольный институт благородных девиц. Тогда-то и начался роман Государя с 17-летней девушкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
