— Кто тебе сказал, что она сама там копалась? — Насмешливо фыркнула бабушка, — следователь уже проверил рабочих, что с утра ямы копали, и выяснил, что один из них бывший зек. А сидел за угон машин и продажу их запчастями. Вот он с закрытыми глазами что хочешь отвинтит.
Я открыл рот, спросить… но в дверях скрипнул ключ и на веранду вошла злая и растрепанная Инга, в наручниках, неестественно смотревшихся на ее ухоженных ручках с длиннющими ногтями. Следом топали оперативники, привозившие меня утром в отделение и тот самый следователь.
— Пожалуй, мне пора ставить на служебные файлы новый пароль, — буднично сказал он, направляясь к креслу, — и можете уже выключать мобильник, Варвара Александровна. Гражданин Дмитрий Сорокин, вы подозреваетесь в преступном сговоре с гражданкой Ингой Сорокиной, и её бывшим сожителем Михаилом Морозовым…
Он скучным голосом перечислял, что они натворили и на что имеют право, а я представлял себе состоянии Ромки, когда он узнает эту новость, и в душе становилось все паршивее. Только на днях, забежав ко мне в кабинет выпить чашку кофе, друг мечтательно объявил, что для осуществления всех его мечтаний не хватает только рождения наследника. Да женитьбы брата на хорошей девушке, всё остальное в шоколаде. А теперь…
Я горько вздохнул и вспомнил, что забыл выяснить еще одну важную вещь, откуда в мобильнике у хоббита номер телефона моего следователя?
— Так людей же не хватает… летом работы всегда много, — неожиданно смутился следователь, услышав мой вопрос, — а тут почти рядом этот клуб организовался. Вот и возникла идея… как направить их бурную деятельность в полезное русло.
ШАУРМА
— Будь проклята ваша шаурма, и вы все вместе с нею, паразиты жадные! — Матерился про себя Костик, нетерпеливо посматривая на медлительную даму за столиком регистратора.
С исполненным уверенности в собственной значимости лицом администраторша неторопливо и элегантно сделала запись, проверила путевку, отсчитала талоны. Костик едва зубами не заскрипел, когда она начала все это аккуратно укладывать в прозрачную папку.
В животе бурлила и бродила беспокойная шаурма. Вот ведь зарекался же он покупать заманчиво пахнущие мясные стружки, завернутые в тонкую лепешку, и снова не сдержался. Решив, что тут, в небольшом приморском городке, торговцам невыгодно обманывать клиентов, второй раз никто не попадется, а новичков не так–то много.
Живот снова свело острой болью, и он уже почти решился наплевать на всё и ринуться на поиски туалета, когда дама, наконец, положила перед ним папку и ключи.
— Триста тринадцатая комната, третий этаж, налево, ужин в семь… — растянув в деланной улыбке крашеные губы, еще продолжала что–то говорить копуша, а Костя уже мчался к приветливо распахнутым створкам лифта, куда входило двое парней.
Успел, нажал на третью кнопку, сцепив зубы, добежал до триста тринадцатой двери и с нехорошим предчувствием обнаружил, что она распахнута настежь.
Ну, так и есть, посреди комнаты ведро с грязной водой и швабра, из совмещенного санузла торчит чья–то задница в зеленом халате.
— Девушка, можно воспользоваться туалетом? — бросив сумку на кровать, проскрипел Костик, стараясь быть вежливым.
— Уборка, не видите, что ли! — Раздраженно рявкнула горничная, но потом, видимо, вспомнив, что в наше время за грубость можно и работы лишиться, так же раздраженно добавила — напротив открыто, только ничего не трогай!
— А оно мне нужно?! — Уже убегая, оскорбился Костик.
Влетев в указанный номер, со скоростью ракеты заскочил в тесную ванную и облегченно вздохнул, успел.
Проклятая шаурма!
Желудок время от времени сводило приступами и наученный жизнью мужчина даже не пытался покинуть ставшее ему почти родным помещение. Как бы не так! Знаем, проходили. Едва до коридора доберешься — и снова беги назад.
— Ты тут? — спросил за дверью мужской голос.
— Угу, — тихонько простонал Костик, поражаясь нелогичности вопроса.
Его мама тоже любит спрашивать, ты уже пришел? Ну, ответил он один раз, что еще в лифте едет, и получил проповедь часа на полтора. О грубости. Теперь никогда не спорит, если возле закрытого окошка киоска, где он томится в одиночестве, кто–нибудь интересуется — вы последний?
— И надолго ты там? — не унимался незнакомец.
— Угу, — радуясь универсальности этого междометия, хмыкнула жертва шаурмы.
— Блин, у меня важная встреча, — занервничал мужчина, — я подсуну пакет под дверь, ладно?
— Угу, — разрешил Костик, что ему, жалко, что ли?
Пусть подсовывает, раз так хочется. Он потом хозяину номера сам передаст и все объяснит. Ясно же, что курьер ошибся, приняв его за постояльца триста четырнадцатого номера.
Довольно внушительный пакет из плотной серой бумаги протиснулся в щель под дверью и Костик, не вставая с нагретого места, легко достал его рукой.
Подхватил, потянул, и с досады сплюнул. Незаметный гвоздик, торчавший из нижнего края двери, оставил на пакете длинную рваную царапину. В одном месте настолько глубокую, что бумага оказалась прорванной насквозь.
— Черт! — расстроенно фыркнул Костик, ну вот зачем ему нужна была эта проблема?!
Сказал бы курьеру, чтоб оставил в шкафу, и все дела.
— Эй! — крикнул он, решив вернуть пакет сразу, пока еще никто не может обвинить его в намеренной порче упаковки, но ответом был только хлопок двери, — вот, гадость, ушел!
Костик потянулся было положить пакет на край раковины, но раздумал. Содержимое пакета, на миг мелькнувшее сквозь прорванную бумагу, показалось таким знакомым и тревожным, что не проверить свои подозрения казалось просто идиотизмом.
Вернув пакет на колено, горемычная жертва частного предпринимательства осторожно подцепила край разорванной упаковки одним ногтем. Осталось только немного повернуть прореху к свету и заглянуть внутрь, чтобы окончательно убедиться — если судьба желает поиздеваться, то делает это, не мелочась.
По спине Костика скользнул холодок, в груди что–то оборвалось. Не узнать серо–зеленый узор мог бы только последний дебил. Или селянин, отлично знающий слово доллар, но никогда не державший его в руках.
— Ччеерт! — вырвался вскрик отчаяния, надо же так влипнуть!
Что же делать? Ясно и ежу, что это не зарплату принесли, определенно дело пахнет криминалом.
Может, положить потихоньку пакет под подушку и сделать вид, что никогда не брал его в руки? Смешно. Да на этой бумаге столько его отпечатков, что можно сразу идти сдаваться в полицию.
О, а если и точно, в полицию?
Еще смешнее. Деньги исчезнут бесследно, и чем их больше, тем быстрее это произойдет. Менты — парни ловкие. А потом объявятся хозяева капусты и спросят с него. Так куда идти?
То ли от потрясения, то ли еще от чего, но живот внезапно перестал болеть. Одевшись и прижав к груди проклятый пакет, Костик осторожно отодвинул задвижку и выглянул за дверь, убедиться, что никого нет.
— Ну, наконец! — укоризненно сообщила женщина средних лет, сидевшая на стуле с тряпкой в руке, — с чего это тебя так прихватило?!
— Шаурма, — с огорчением понимая, что оставить пакет незаметно уже не удастся, несчастно признался Костик.
— Понятно. Небось, у вокзала брал? Никогда там не покупай, если захочешь свежей — иди на пляж. Там её моментально раскупают, не успевает пропасть. Ну, выходи, мне запирать нужно, еще два номера мыть.
— А где хозяин? — по пути в коридор кивнул Костик на аккуратно расставленные на тумбочке флаконы.
— Хозяйка, — поправила горничная, — на экскурсию утром все уехали, на теплоходе. К ужину вернуться должны.
Уже легче, вздохнул Костя. Хоть не киллер. Хотя теперь и женщины всякие бывают, но что делать киллеру в маленьком городке в бархатный сезон? Вряд ли тут найдется для него работа.
Вот только если прибить одного начинающего писателя, глупо ввязавшегося в чужие дела.
У себя в номере Костик долго сопел и мучился, изучая со всех сторон конверт и заглядывая в дырку, а потом решился. Понимая умом, что делает непростительную глупость, и не в силах противиться сжигающему его любопытству, осторожно поддел кончиком ножа линию склейки.
Пакет открылся неожиданно легко, видимо, заклеили недавно, и Костик, не дыша, заглянул внутрь.
Денег оказалось немного, всего несколько бумажек по сто долларов, лежавших поверх пачки глянцевых снимков.
Облегченно вздохнув, Костик натянул на руки два тонких пакета, сдернутых с аккуратно упакованного мамой белья, и приступил к изучению содержимого.
Снимки были не профессиональные, это он понял с первого взгляда. Очевидно, тайком сделаны на телефон, уж очень неудачен ракурс и освещение. Однако вовсе не это оказалось в них главным.
