— Я слышал… но это же было запрещено лет двадцать назад, — недоверчиво уставился на нее Рыцарь, хотя рассмотреть его взгляда женщина не могла, — посчитали что гораздо больше опасности для человечества, если появится конкурирующая раса. Да и контрабандные перевозки наркотиков и драгоценностей… много чего было против.
— Восемнадцать, — она смотрела как–то несчастно, — проект закрыли, а все эмбрионы заморозили. Но первые, опытные образцы… те, что были удачными… отец не смог их отдать. Не представляю, как ему удалось всех обмануть… знаю только, что он предугадывал, к чему все идет и готовился заранее. Нашел суррогатных матерей, пришлось продать дедушкину коллекцию марок, чтоб им заплатить. Судя по тому, что девочки рождались с разницей в несколько месяцев, все было очень непросто… достать им документы, организовать частные ясли… Но я тогда заканчивала школу и ничего не знала. Мне он признался, только после окончания института… только тогда я поняла, почему он настоял на педагогическом. В то время он уже ушел с работы и перебрался сюда, этот дом он строил по собственному проекту. Зарабатывал консультациями и лекциями неплохо, но все равно, деньги таяли как вода, девочки жили в небольшой заброшенной деревушке на Сахалине с его ассистенткой… преданной отцу до последней капли крови.
А потом произошло несчастье, она поехала на катере в ближайший городок за покупками и попала в шторм… вот тогда отец и отправил туда меня. Очень скоро я поняла, что проблем много больше, чем говорил мне отец, девочкам нужно постоянно плавать в воде, по мере взросления все сильнее проявляются видовые различия…
Она рассказывала, а рыцарь разглядывал притихших серьезных девчонок, и с каждой минутой все сильнее понимал, как велика проблема, с которой он столкнулся. И еще четче знал, как им повезло, что он первый, кто занялся ею всерьез. Потому что стоило узнать об этом властям, прессе, секретным отделам или, не дай боги, криминальному миру, спокойной, хоть и бедной, жизни русалок пришел бы конец. И ни один из вариантов не был тем, какой он мог назвать оптимальным.
— В общем так, — дослушав, положил на стол раскрытую ладонь Рыцарь, — я с вами. Но спешить не будем, нужно все тщательно продумать. И для начала как–то объяснить общественности мой интерес к этому дому… Лидия, вы ничего не имеете против фиктивных браков?
Нет, она не имела. Она вообще так запуталась и устала играть в шпионку, что была просто счастлива переложить хоть каплю своих забот на поблескивающие полированной бронзой широкие плечи Рыцаря. А он, получив согласие и вместе с ним неограниченные права, выдавал инструкции на ближайшие дни и пытался вспомнить, не найдется ли в законодательстве статейки, запрещающей таким, как он, инвалидам, жениться?
— И последний вопрос… просто любопытство, никто никогда от меня это не узнает, клянусь, как вам пришла в голову странная идея грабить туристов?
— Мы сначала просто просили… — Саша, младшая из девчонок смотрела на него с щемящей душу доверчивостью, — честное слово! А однажды турок в нас этим брызнул… мы потом документы видели. Хорошо, что мы наполовину дышим жабрами… и не потеряли сознание, а еще Тамара с Лизой все время из воды следят… он сильно испугался, когда они прибежали и отняли баллончик… не знал, что нам нельзя попадать в полицию. А потом мы стали брать баллончик с собой… один дядечка начал говорить разные гадости… вот Наташка и брызнула от злости… он не стал жаловаться.
— Понятно, — кивнул Рыцарь, и в самом деле, куда уж понятнее, — но больше по ночам не ходите.
— А мы и не ходим, просто очень тех девушек жалко было, что он топил. И эту он тоже утопил… в самом глубоком месте. У него в лодке всегда специально камни лежали… — Девчонки торопились открыть душу, вдруг поверив, что, наконец, нашелся человек, которому можно все говорить без утайки, — а мы вытащили и закопали… и стринги мы забрали, а потом на него надели… чтоб всем сразу стало понятно. Он и к нам подбирался, правда. Вот Тамара и ждала его под пирсом, она самая сильная. Сначала мы не хотели его топить… насовсем… правда! Но он тоже сильным оказался, начал ее душить…
— Все, — решительно подняв руку, прервал он откровения девчонок, — приказываю это забыть. Навсегда. Не было ничего такого, и баллончики, сколько есть, соберите в крепкий мешок и утопите… там, где глубже. Начинаем новую жизнь… и давайте немного поспим, на утро у меня запланирована куча дел. Нужно подать заявление в загс, уволиться с работы, привезти продуктов, забросить в сеть объявление о продаже дома… много чего.
И тогда она вдруг заплакала, эта мужественная женщина, столько лет тащившая на себе непосильный груз ответственности за чужие судьбы. Но он не утешал, понимал, иногда нужно просто хорошо выплакаться, чтоб смыть с души хоть часть многолетней беспросветной усталости.
А еще думал, что придется все же воспользоваться последним приглашением из института трансплантологии, в котором говорилось что он имеет право на одну бесплатную операцию в год, а их накопилось уже десять. И что–то еще про новейшие технологии… нужно будет изучить подробнее.
Эпилог
Город провожал океанский лайнер тоскливым дождем, превратившим золото осенних листьев в старинную бронзу, и блеклым, тоскующим светом портовых огней, однако никто из небольшой компании стоящих на одной из верхних палуб пассажиров в сопровождении огромного черного пса не оглянулся назад.
Взгляды высокого, светловолосого мужчины и стайки девушек в живописных восточных одеяниях с надеждой смотрели в сторону океана, за которым их ждал маленький островок и арендованная на двадцать лет по сходной цене жемчужная отмель, не дающая в последние годы почти никакой прибыли.
И напрасно гости знаменитого дансинга будут спрашивать бармена, вернется ли сюда когда–нибудь Рыцарь? Он этого не знает. Как не знает и ни один из верных друзей, точно выполнивших все более чем странные указания бывшего командира группы сопровождения.
Лишь свято хранящий врачебную тайну хирург в курсе, кем вышел из дверей клиники тот, что вошел туда Рыцарем в сверкающих доспехах.
Впрочем, вовсе не доспехи главное в Рыцарях.
