Я пытался переорать рокот душ, сетующих на богов, но слышали меня далеко не все. Наконец-то я добрался до своего трона, и прикинув масштабы ущерба Аиды, решил открыть им дверь в Элизиум, сразу из тронного зала.
— Граждане, Атлантибилы. — гнусаво начал я, зажимая себе нос пальцами и привлекая таким образом к себе внимание. “Мы- Атланты!”- орали души, но мне было уже все равно. — Внимание-внимание! Вашей Атлантиде настал атландец! Не толпимся!!! Ваш последний пункт до Элизиума открыт у левой стены! Повторяю! Ваш последний путь до Элизиума открыт у левой стены! Там вас море возможностей! Вы будете в родной стихии! Не толпитесь, берите детей на руки! Ваш корабль уже ушел, так что гребите отсюда!
Поток невинно убиенных веников хлынул к дверям Элизиума и началась давка! Вот объясните мне! Куда они спешат? Им же уже никуда не надо! Посреди тронного зала ударила молния и разнесся раскат грома! Зюся пришел! Какая прелесть! Если он скажет, что промахнулся, то я предположу, что промахнулся Кронос, когда решил обзавестись третьим сыном!
— Ну как идет распределение? — младший брат гордо окинул мой тронный зал, наблюдая за тем, как поток душ движется в Элизиум. — Мы с Посейдоном поговорили… Он не хотел пускать меня к Океану! Я хотел знать! Есть ли у него ещё дети? Ты же помнишь древнее пророчество, что власть свергнет младший из титанов! Кстати, как там Кронос? Крепко сидит?
— Иди, убейся, Зюся. Ты и есть младший из титанов. Помни, никто, кроме тебя! Все в твоих руках! — умилился я. глядя на младшего брата и оценивая его умственные способности, что никак не могли соревноваться с умением создавать себе неприятности.
— Но вдруг у кого из титанов ещё есть дети? — задумчиво произнес Зевс, с надеждой глядя на меня, — А ты не знаешь где находятся остальные? Повелеваю признаться, если ты укрываешь хоть кого-то из них! Например, Гею!
— Ну конечно, брат мой! Я же не могу ни есть, ни спать, ни даже работать! Пока не знаю, где Гея! О, сколько времени! Я три минуты не проверял её местонахождение! — ядовито огрызнулся я. а дальше уже гнусаво добавил, глядя на пробку из душ в дверях, — Повторяю! Не толпимся! Проходим, проходим! Старики. женщины и дети идут первыми! Возьмите детей на руки, во избежании потери! Их никто искать не будет! Повторяю! Детей никто искать не будет! Ваш последний путь до Элизиума открыт у левой стены! Так, стоять! Третий ряд, душа номер четыреста тысяч двести сорок три! С белым венком на голове! Роща девственниц! Повторяю, роща девственниц! Иди, моя хорошая! Я потом загляну. Будем наверстывать упущенное! Не толпимся, проходим!
— Повелеваю, Гадес сообщать мне о каждом передвижении титанов! Если ты что-то узнаешь! — нахмурил брови громовержец. Удар молнии, раскат грома, крики душ… Я хочу в Элизиум… — Да свершится воля моя!
Прогремел Зевс и тут же растворился в грозовом облаке. Странно, раньше я этого у него не видел. “ Там было лучше…. Там хоть удобства были, а тут никаких удобств нет!.. Почему мы должны жить по колено в воде…” — гудел поток, а я понимал за что Зюся их убил. “ Боги нас ненавидят… Боги о нас забыли… Даже вещи собрать не разрешили… Таки шо мы тут без вещей делать будем?” — продолжала гудеть толпа душ, а моё терпение заканчивалось. Через пару минут, я уже был готов подняться на поверхность и дотопить оставшихся, чтобы закончить рабочий день пораньше. Мало ли, кто там всплыл и барахтается?
— А куда таки идти? — поинтересовалась, озирающаяся по сторонам наивная душа. Я указал рукой на левую стену. Я уже не мог дождаться пока он наконец-то уйдет. — Таки туда, да?
Я с треском щек натянул на лицо улыбку и повторно показал рукой на левую стену. Ураааааа! НАКОНЕЕЕЦ-ТО! все жертвы дипломатии Зюси укомплектованы! Всё! Я хочу умереть! Умереть часов на восемь, а лучше на десять! Я зашел в свои покои, даже не осматриваясь по сторонам скинул тунику и завалился на кровать.
— Любимый, а что ты так долго? — прописклявил мне голос Персефоны, а кровать подо мной заворочалась. Впервые в своей жизни я встал из положения лежа. — А где ты был?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— ТАНАТОС!!!!!!!! — заорал я, впопыхах натягивая тунику обратно. Смотреть на кровать я даже не хотел. — ТАНА-А-А-АТОС!!!
— Один не справляешься? — ехидно ухмыльнулся мой друг, глядя с усмешкой на всё происходящее, — Подкрепление позвал? Так, я спешу на помощь! Сейчас подменим!
— Танатос…. Вот скажи мне, друг мой… — начал я, хватаясь за сердце и пытаясь отдышаться, — Скажи мне, что она тут делает?
— Гадес, она — твоя невеста. Это раз. Во-вторых, сердце с другой стороны. — еле сдерживая смех, произнес Танатос. Похоже его ситуация только забавляла, — В — третьих, при чем тут я?
— Это моя половина дворца, мои покои, и раз уж на то пошло, моя половина кровати! — негодовал я, а друг уже не стеснялся и ржал, — Да она же ребенок еще! Так! Убери-убери-убери её пожалуйста! От большого и развратного греха подальше, на который после Атлантиды я смогу быть способен только через десять минут!
— Ну, раз Гадес не справился, — с тяжелым вздохом произнес Танатос, — Пойдем, моё наивное дитя природы, так и быть… Чем- нибудь помогу.
Персефона как-то уж больно резво слезла с кровати и подскочила к моему другу. Мне показалось, или я это где-то уже видел?
— Дорогой друг, вот сейчас мне должно быть наверное обидно, грустно и тоскливо. — я сделал самое жалостливое и обиженное лицо, на которое был способен, — Но нет! Мне всё равно! Дверь там! Шорохайтесь тихо! И попробуйте только простонать! Позавчера пришли души, которые рассказывали, что их убил уставший муж, за то, что они громко стонали и мешали спать! И я начинаю его понимать!
Танатос открыл дверь моих покоев, пропуская вперед Персефону, одарив меня очень нехорошим и не при детях переводимым взглядом. А я сделал вид, что они распались на молекулы. Не нравится мне то, как он на нее смотрит. Что-то всё-таки происходит.
***— Танатос, ну наконец-то, — выдала совершенно осмысленно богиня весны, в упор глядя на меня, — Почему ты не отзываешься и мне приходится тебя вылавливать именно таким способом?
— А почему ты притворяешься и обманываешь Гадеса имитируя к нему бурную любовь и заинтересованность? — вопросом на вопрос, ответил я. Ещё в тронном зале я заметил, что с Персефоной что-то не так.
— Об этом я и хотела поговорить с тобой, — совершенно равнодушным тоном продолжила невеста моего друга, — Я не понимаю, что со мной происходит… После моего появления в Аиде, я как будто перестала чувствовать…
Мы направлялись к выходу из дворца, чтобы перейти в другое крыло. Навстречу нам пронесся Цербер, убегая от своих щенков в надежде спастись у Гадеса. Жаль собачку, хороший был.
— Может, это зов Элизиума? — предположил я, а в голове проскользнула шальная мысль о том, что на Персика зов Элизиума так не действовал. Да и от зова Аиды он отличался. Или действительно Царство мертвых отнимает эмоции? Хотя нет, я начинаю его тихо ненавидеть — Расскажи мне подробнее, дитя.
— Я бы рассказала тебе, Танатос… если бы знала, что рассказывать. — Богиня Весны остановилась и посмотрела на меня совершенно пустыми глазами. Вся она источала холод и равнодушие. — Только вот я не знаю, что тебе рассказать… Мне просто всё равно.
— А почему ты решила обратиться именно ко мне? — вкрадчиво поинтересовался я. пытаясь поймать, хоть какие-то крохи эмоций на лице Персефоны. — Почему не обратилась напрямую к Гадесу?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Богиня Весны на секунду задумалась, а потом равнодушно пожала плечами.
— Жить с матерью, Танатос… Быть дочерью богини, одержимой властью — не самый лучший способ прожить свою вечность. Но ослушаться мать я не имею права, — ровно рассуждала Персефона, а я пытался соотнести ту Персефону, что видел раньше на Олимпе и то, что сейчас вижу. Пасьянс не сходился, — А здесь… Здесь хотя бы меня не выставляют как куклу. Гадес почти не обращает на меня внимания, и мне все равно. Так, даже лучше. Пока он не знает, что я — не такая, а почти идеальная, он позволяет мне оставаться здесь. А это лучше, чем вечность с Деметрой.
