— Ты видела? Видела мужика? — задыхающимся голосом произнес таксист, останавливая машину и дрожащими руками беря иконы и целуя. Я отрицательно замотала головой, все еще пытаясь прийти в себя. — Господи, спасибо! Привидится же такое! Представляешь, что померещилось? Полуголый мужик с двумя мечами рукой опрокинул машину! Господи, спаси! Неужели ангел-хранитель?
Мы постояли ещё минут пять, пока водитель не успокоился и аккуратно, словно сдает мне на права, поехал дальше по указанному адресу. Вздремнуть я больше не смогла, во все глаза вглядываясь в темноту и морось дождя за стеклом, в надежде, хоть мельком увидеть своего Бога Смерти.
— Спасибо! — я аккуратно закрыла дверь машины, а водитель глядя на меня перекрестился. Я направилась к подъезду, бубня себе под нос о том, что скоро буду в черных списках всех служб такси. “Опять эта неудачница?!!”, - орет диспетчер, пока водители мысленно молятся, чтобы “не к ним”.
Стоило мне зайти в квартиру, как меня пробрала нервная дрожь. Взгляд упал на смятую коробочку в моих руках… А вдруг? Окрыленная каким-то странным чувством надежды я искала хоть какую-то емкость, которую смогу использовать. Крышечка от банки? Сойдет! Пока я непослушными руками мыла крышку и ругала себя, за надежду, сердце в груди стучало так, словно хотело достучаться до соседей… На что я надеюсь? Богиня жизни, по собственной глупости, лишена дара создавать её… А вдруг? Я распечатывала коробку, чувствуя как трясуться мои руки, а сердце периодически замирает, пока я ждала результат.
— Быть не может… — я во все глаза смотрела на тест, на котором двумя ярко-бордовыми полосками проявилось самое настоящее чудо. Слезы сами собой лились по щекам, а я неотрывно смотрела на то, что мечтала увидеть столько лет, — Просто не могу поверить…
Маленькая бумажка с двумя яркими полосочками, заставила меня посмотреть куда-то вверх… Неужели? Неужели я …. я беременна?
Свет снова замигал, лампочка в ванной погасла, оставляя меня в полной темноте… Вдруг я почувствовала тепло и легкие объятия моего бога. Он обнимал меня, а я не могла ничего произнести… Горло сдавило спазмом слез, а я так хотела знать ответ… Всего одно слово… Пожалуйста…
— Люблю. — услышала я тихий шепот Танатоса и почувствовала теплое дыхание на своем ухе, а затем легкий поцелуй в висок, — Люблю Вас двоих… Я рядом… Всегда…
Глава третья
— Гадес, Зевс собирает всех богов на Олимпе! — влетел в тронный зал Гермес, что-то отмечая на золотом свитке. я поднял на него глаза и всем видом показывая, где я их всех видел. — Гадес, явка обязательна! Тебя и Танатоса! Вопрос чрезвычайной важности!
— Эм, я вообще-то душ принимаю! — заметил я, глядя на вереницу новых знакомых Геракла. Знакомство у них было “шапочное”, так что по шапке они получили и больше не хотят.
— Ой, простите! Мойтесь дальше! — тут же отвернулся Гермес, даже не поднимая глаз. — А то я тут недавно к Афродите в купель заглянул… Думал, что Арес меня убьет! Поговаривают, что дело идет к разводу!
— А кто кого разводит? — спросил я, подложил руку под голову и глядя на Гермеса, который что-то черкал в списке.
— Так, вы там с душем со своим заканчивайте, берите Танатоса и на Олимп! Срочно! — прокашлялся Гермес, а его сандали дернулись. Крыло на правой сандале почесал его левую ногу.
Крылатые сандали… Летят-летят-летят… Поговаривают, что они даже гадят.
— А Танатоса нет, — развел я руками и ухмыльнулся, — Дети, работа, дом, все дела. О-ответственность и все прочие слова, не знакомые Вам, Олимпийцам. Ты, главное, их не запоминай. Это вредно. А теперь лети отсюда мотылек и мотыляй своим списком в другом месте.
— Значит, придете! — утвердительно кивнул Гермес, что-то дописывая в свиток, — Осталось найти Артемиду… Где ж её носит?
Отлично! Собрание! У меня же дел никаких нет?! Я — не Кронос, я всегда свободен!
Гермес покинул тронный зал, что-то бубня про неугомонных девственниц… Действительно… Я грустно посмотрел на хомячка Леонида Спартанского, который что-то доказывал черепахе и явно наводил панику на бывших врагов. “Шпа-а-а-арта!!!”, - орал воинственный хомяк, а к нему даже лев боялся подойти. “Всех перебью!” — хомяк Леонид размахивал маленькой зубочисткой, а вокруг него образовалась зона отчуждения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
… Ладно, Танатос как-то сам с ними разберется. Лев орал, как резанный, когда пушистый Леонид, двигался на него с горячим желанием доказать, что “Спарта — это центр мира!”.
— Танатос! — позвал я своего друга с тяжелым вздохом. Я прекрасно знал, где он находится, но Зюся может столько дел натворить без присмотра, что диву даешься, — Танатос! Я знаю, что ты у Персика! Но у нас тут беда назревает, похлеще титанов!
Смертный Бог появился почти сразу, вид у него был не очень.
— Ты как из тартара, — подметил я, с любопытством рассматривая своего друга, — Опять Персик потрепала? Как она там? Не скучает? Не смотри на меня так, я просто спросил.
Смертный Бог отмахнулся и устало растер лицо ладонями.
— Что у нас на этот раз? — устало поинтересовался Танатос, а мне было тошно смотреть на близкого друга в таком состоянии, — Кстати, ничего не известно про проклятье Геры?
— Зюся собирает всех на Олимпе, причин не знаю, — задумчиво проговорил я, пока Леонид объявил часть Аида завоеван Спартой. Он уже бежал в мою сторону, в надежде оспорить мое право на трон. — По проклятью — ничего. Мойры тоже молчат.
“Шпа-а-а-арта!”, - верещал Леонид, глядя на меня глазами-бусинками и сжимая во рту зубочистку. — “Не отштупаем!”. Зоопарк выдохнул с облегчением, понимая, что Леня нашел себе достойного противника. Нашел…. И тут же потерял из виду, десантировавшись в стену. “Меш-ш-ш-шть Ш-ш-шпарты!” — Леонид мчался брать реванш, пока я умилялся маленьким лапкам. О, Гея, я стал сентиментальным. Надо подарить его Персефоне.
— Я знаю, что на Олимпе, — отозвался Танатос, разочарованный отсутствием новостей и присаживаясь на ступеньки, ведущие к трону, — После того, как Гера выпустила титанов, а Зевс не смог защитить собственную дочь, его власть сильно покачнулась. Я общался с душами, они рушат Ваши Храмы и восстанавливают капища титанов.
“Шмерть!”- послышался воинственный клич, а мне в ногу вонзилась зубочистка. Я не выдержал и поднял Леонида, придерживая его двумя пальцами. “Мы, ш-ш-ш-шпартанцы, умираем, но не ш-ш-ш-шдаемся!”, - басом орал хомяк, пытаясь растерзать меня маленькими лапками.
— Ничего себе, — присвистнул я, а потом прикинул какой цирк творится сейчас на Олимпе, — Друг мой! Мы просто обязаны видеть эту истерику! Танатос, дарю тебе хомячка. Я для него не авторитет.
— Да, хомяки, они такие, — заметил Танатос, а хомяк при виде него замер и …. кажется, повторно сдох.
Танатос устало улыбнулся и кивнул.
Зал Богов встретил нас гомоном и очередными разборками, Зюси видно не было. Мы тихо заняли свои места. Боги даже не заметили нашего появления, кудахча, как курятник. Я демонстративно зевнул, а Танатос мрачно восседал рядом.
— А я считаю, что именно я, должна занять место Верховной богини, — величественно произнесла Деметра, — Ведь, кто как не мать- природа, мать всего сущего, может занять место хранительницы семейного очага!
— Ты свою дочь сохранить не смогла! — не выдержал Танатос, в упор смотря на Деметру и еле сдерживаясь от смены стрижки богини плодородия, — ты даже свою семью в безопасности сохранить не можешь! Ты, Деметра, не хранительница очага, судя по последним событиям, ты — хранительница — ничега. Успокойся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Деметра недовольно поджала губы и метнула гневный взгляд в нашу сторону. На секунду она задержала взгляд на мне, а уголок её губ дернулся. Что- то не так…
— Нет! Верховной богини, на время отсутствия Геры, должна стать я! — ласково пропела Афродита, поигрывая своим поясом с какими-то склянками, — Ведь семья — это в первую очередь любовь!
— Не тебе судить о любви, — мрачно вздохнул Гефест, даже не смотря на богиню любви, — С тем же успехом можно поставить туда Гадеса.
