- Моя сила будет со мной? – поинтересовалась я.
- Да. В первые дни ты будешь сильна, как сейчас, но чем дольше ты пробудешь в Нави, тем слабее станет твоя магия, - Агнешка кивнула на чашу с зельем, - в назначенный срок я верну тебя, даже если ты не успеешь найти того, кого ищешь.
- Хорошо! – кивнула я.
- Тогда – пей! – почти приказала Глава Круга.
Я взяла в руки зелье, понюхала. Варево воняло какими-то старыми плесневелыми тряпками, что годами лежали в подполье и козлиной мочой. Желудок взбунтовался, сделав попытку вернуть завтрак и мне едва удалось подавить этот позыв. Агнешка заметила, как я скривила лицо.
- Да, запах не из приятных, но разве оно не стоит твоей любви?
- А что, если Роланд ушел к свету? – уточнила, прежде чем поднести чашу к губам.
- Еще не время ему уходить. Каждый нечеловек должен провести в Нави определенный срок…ты после поймешь, когда встретишь его, - она вздохнула, - если встретишь. А теперь, прочь разговоры. Пей!
- Отвернитесь! – потребовала я.
Брови Главы взлетели вверх.
- Отвернитесь. Я не хочу, чтобы вы видели! – сказала с нажимом, и ведьма пожала плечами.
- Как скажешь, Ульяна!
Сама не понимаю, как, но видимо боги оказались в эту минуту на моей стороне. Я быстро опрокинула в себя мертвую воду – на вкус оказалась вода, как вода, только с каплей горечи, едва ощутимой на языке – в опустевшую колбочку перелила зелье Агнешки и уже ложась обратно на алтарь и пряча зелье в складках платья, почувствовала странный холод, растекающийся по венам.
Агнешка повернулась ко мне.
- Чувствуешь? – спросила она и склонилась надо мной. – Твое сердце замедляет ход…
Кончики пальцев начали холодеть и онемели. Я попробовала пошевелить руками…безрезультатно.
- Спи, моя девочка! – простерла руки надо мной Глава, а затем закрыла мне глаза, и я провалилась в темный тоннель, что метнулся мне навстречу. Жуткий, длинный, без стен и пола, с ветром, хлеставшим по лицу.
- Неужели смерть такова? – это было последним, что я успела подумать, прежде чем мое сердце остановилось.
Генриху хозяин понравился. Мужик видный, дородный, крепкий. Глаза честные и умные, без хитринки. По-простому пожали друг другу руки и разошлись на шаг в стороны, присматриваясь.
- Значит, условия поняли? – спросил пан Макарий.
- Поняли, хозяин! – ответил за обоих Богдан.
Генрих покосился на нового знакомого, ухмыльнулся, догадываясь, чего стоила эта работа бывшему охраннику таверны. Он слышал, как на рассвете ругались муж с женой. Видимо, Стефа не хотела отпускать благоверного на заработки, да и сама работа была опасна – охранять купеческий обоз, что идет через леса и горы, изобилующие жаждущими поживиться чужими товарами и деньгами. Но Генрих не вмешивался. Сам он был свободен…или почти свободен. Иногда князь вспоминал про Ульяну.
«Настусю!» - поправил себя молодой мужчина.
И эти воспоминания не давали ему покоя. Он старательно гнал их прочь, говорил себе, что когда все утрясется, когда он вернет себе то, что должен, то найдет ее и сделает все, чтобы Ульяна приняла и поняла его.
«Сама судьба связала нас, - подумал князь. – Теперь, когда Роланда нет, мои руки развязаны и если я не сделаю хотя бы попытки, чтобы завоевать собственную невесту, то никогда себе не прощу!» - он думал о том, как глупо вел себе, пока был молодым. Сколько лет утекло с тех пор? Настуся Биллевич больше не маленькая девочка, она не княгиня, да и он сам, пока, не князь.
«А ведь родители были правы, сватая нас. А я…я был дураком, что не разглядел, что должно!» - Генрих посмотрел на Богдана, что ударил по рукам с паном Макарием. Видимо, мужчинам удалось договориться о плате за работу и судя по довольному лицу бывшего охранника, все прошло как нельзя лучше.
Они разошлись в разные стороны и Богдан позвал Генриха за собой.
- Завтра отправляемся! – заявил он. – Вот Стефка будет ругаться… - мужчина хмыкнул, - зато, когда вернемся, денег привезем!
Князь нахмурил брови.
- Куда едет обоз? – поинтересовался он.
Бывший охранник почесал затылок, вышагивая чуть впереди.
- Пан Макарий сказал, что в Темнолесье, - ответил, правда, с неохотой.
- Темнолесье? – переспросил князь.
- Дорога пойдет через Темнолесье, - продолжил Богдан. – Товары надо срочно перевезти к заказчику. Сроки поджимают, вот он и идет на риск!
Генрих хмыкнул. Его память услужливо подсказала, что Темнолесье не самый лучший маршрут для каравана. Когда он еще был князем, а его родители были живы, ходили слухи, что в тех местах живет поганый народ, который совсем не чествует чужаков. Да и места там гиблые.
- Ты про оплату послушай! – сменил тему Богдан. – Все свои проблемы решишь за раз.
- Если жив останусь! – ответил Генрих.
- Боишься? – его знакомец остановился и посмотрел в лицо молодого князя с вызовом.
Кровь ударила в лицо Велке и ему стоило больших усилий не ответить резко.
- Я просто думаю, что вряд ли мертвецу помогут деньги, - сказал он, - а у тебя семья… Что будет с ними, если ты сгинешь?
Богдан рассмеялся.
- Я не сгину! Меня боги берегут, - а затем чуть пригнулся к Генриху и шепнул, - только моей жене не говори о том, куда мы отправляемся. Я не хочу, чтобы она переживала лишний раз.
- Как скажешь, - ответил князь и мужчины последовали дальше по грязной разбитой дороге, мимо домишек, что провожали обоих мутными глазами затянутых в бычьи пузыри, окон.
Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя, странный холод, разлившийся по всему телу. Кажется, я основательно промерзла, лежа на мраморном алтаре. Глаза отказывались открываться, и я просто лежала, ощущая странную ломоту и сперва даже не попыталась встать, а затем память услужливо подсказала мне, где я должна находиться, после того, как испила мертвой воды, и я распахнула глаза.
Вокруг царил полумрак. В Нави, кажется, как и там, в мире живых, была зима…или это просто вечный холод для умерших?
Я лежала на льду на какой-то опушке, а вокруг возвышались черные деревья, усыпанные густой листвой, такой же черной, как самая глубокая из ночей, что мне доводилось видеть на своем веку. Привстала, чувствуя, что боль усилилась и отчего-то подумала, что это должно быть, странно, быть мертвой и ощущать боль!
