Лицо "пахаря" расплылось в торжествующей улыбке. Он поднял глаза на патрульных и что-то сказал по-немецки. Те заговорили, быстро-быстро, пересыпая слова веселым смехом.
Вначале я подумал, что вся эта страшная история происходит только из-за умственной отсталости одного немца, не имевшего никаких человеческих чувств. Но когда подошел патруль, состоящий из здоровых молодых парней, и я услышал их неподдельный смех, шутки и советы подкормить "лошадей" овсом, понял, что дело не в одном немце, что все гораздо глубже. Понял, что все зверства и издевательства немцев над пленными и мирным населением происходят не потому, что их выполняют специально отобранные и обученные команды, а оттого, что фашистская идеология, вбивавшаяся годами в головы людей, исковеркала многим душу.
ТРЕТИЙ И ЧЕТВЕРТЫЙ ПОГРОМЫ
После второго погрома в гетто случались отдельные налеты, которые устраивали немцы для собственного развлечения. Но после предыдущих эти считались незначительными эпизодами.
В январе 1942 года вместо Городецкого начальником гетто назначили немца Рихтера, широкоплечего гестаповца. Его заместителем был назначен Гатенбах, высокий полный блондин.
Деятельность свою Рихтер начал с уверений, что никаких погромов больше не будет и он сам займется упорядочением жизни в гетто. "Упорядочение" началось с переселений. Расселили по специальностям и по месту работы. Во время этой неразберихи все что-то теряли. Одним приходилось бросать обжитую комнату, другие расставались с родственниками и друзьями. И почти все теряли хорошо оборудованные укрытия. Протестовавших избивали и переселяли насильно.
Но вот наступило 2 марта 1942 года. После выхода рабочих колонн из гетто весь район, за исключением улиц, на которых жили семьи еврейских полицейских и евреев, прибывших в Минск из-за границы, был окружен гитлеровцами. В окружение вошли часть улиц Хлебной, Республиканской, Раковской и других.
Начался погром. Он проходил по той же системе, как и первые. Людей выгоняли из домов, грузили на машины и увозили.
Жившие в районе Кальварии рассказывали, что там на железнодорожных путях стоял товарный эшелон без паровоза. Из закрытых вагонов раздавались крики и стоны. Очевидно, вагоны были набиты до отказа людьми. Вагоны простояли трое суток. Потом эшелон куда-то исчез.
Впоследствии удалось узнать, что этот эшелон был отправлен на станцию Койданово. Там в заранее подготовленных ямах зарыли всех захваченных в этот страшный день.
В апреле было проведено несколько ночных налетов. Особенно зверский был 23 апреля на улицах Слободской и Коллекторной.
В конце апреля были арестованы и отправлены в тюрьму председатель юденрата Илья Ефимович Мушкин, начальник полиции Серебрянский, начальник отдела труда Григорий Львович Рудицер и другие члены комитета. В начале мая они были казнены.
27 июля объявили, что все работающие должны явиться завтра на площадь для получения красных и зеленых знаков (специалисты и чернорабочие). Утром 28 июля в гетто появилось множество полицейских. Они начали сгонять всех на площадь.
В первую очередь согнали чернорабочих, и когда площадь заполнилась, их окружили плотным кольцом. В 12 часов подъехали "душегубки". В них загоняли людей и увозили.
В тот день погиб бывший режиссер театра имени Янки Купалы Михаил Абрамович Зорев.
"Душегубки" заезжали во двор обойной фабрики, разгружались там и быстро возвращались обратно. К трем часам дня район, где жили чернорабочие, был "очищен". Начали сгонять на площадь жителей других районов.
Погром продолжался четверо суток.
29 июля умертвили всех больных в больнице и всех евреев в чехословацком гетто, находившемся на Шпалерной улице.
31 июля в гетто приехал главный палач Белоруссии гауляйтер Вильгельм фон Кубе. Он заявил, что погромов больше не будет. Нужно было уничтожить всех неработающих, это они сделали.
После посещения Кубе в гетто возвратились рабочие колонны. Матери не находили своих детей, мужья - жен, жены - мужей, дети - родителей. Люди входили в пустые разгромленные квартиры и с ужасом убеждались, что родных нет и они их никогда не увидят.
После этого погрома уход в партизаны усилился. Но усилилась и охрана гетто.
Бежали ночью большими группами в 25 - 30 человек. Некоторые с оружием. Уходили в одиночку. Но многие, натыкаясь на засады, погибали.
Узники гетто сильно боялись начальника еврейской полиции Нохема Эпштейна. Он прибыл в Минск вместе с немцами из Варшавы. Эпштейн вначале был простым полицейским. Но постепенно, оказывая немцам всевозможные услуги, стал пользоваться у них некоторым доверием. Добившись такого положения, начал действовать более решительно. Чтобы очистить себе место, донес немцам, что новый начальник полиции Розенблат собирается уйти к партизанам. Розенблата немедленно арестовали и отправили в тюрьму. Там его истязали, выкололи глаза, отрезали уши, выломали зубы и в таком виде привезли в гетто, провели по улицам на еврейское кладбище и там расстреляли.
Тем же способом Эпштейн устранил и начальника отдела труда Ришельевского.
После расправы над Розенблатом в январе 1943 года начальником полиции и по совместительству начальником биржи труда назначили Эпштейна.
В истории минского гетто Эпштейн сыграл гнусную роль. Он организовал слежку за людьми и многих, собиравшихся уходить в партизаны, выдал.
Когда все гетто было ликвидировано, Эпштейна с семьей и еврейских полицейских, так рьяно служивших немцам, схватили и тоже расстреляли. Фашисты никого не щадили, даже своих верных слуг.
ЖОРЖ
Сергей Потапович жил вместе с женой Ниной у своей двоюродной сестры Оли (Олимпиады) в Связном переулке. К нему иногда забегали друзья поделиться новостями и поговорить о будущем. Но его квартира находилась на виду, и там нельзя было часто собираться. Появилась необходимость иметь такой угол, где можно было бы встречаться без особого риска.
Таким местом стала квартира работницы щеточной фабрики Софьи Игнатьевны Ярмолинской, проживавшей вместе с сыном Евгением Осиповичем - Женей и дочерью Еленой - Лелей. На улице Кирова, за высоким забором, в глубине двора, заросшего деревьями и кустами, стоял дом № 13, почти незаметный с улицы. А вечером, когда закрывались ставни, свет керосиновых ламп совершенно не пробивался наружу. Здесь можно было спокойно посидеть, побеседовать.
В разговорах выяснялось настроение товарищей, их способность бороться против оккупантов. Здесь делились новостями. По всему чувствовалось, что в городе действует широко разветвленная подпольная организация и, может быть, не одна.
Постоянными посетителями этой квартиры были Сергей Потапович, племянник Софьи Игнатьевны Петр Михайлович Новоторов, муж племянницы Сергея Георгий Арзанян, друг Жени Виктор Крищанович. Иногда заходил дядя Коля - бывший прокурор Николай Константинович Корженевский и другие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
