В тот момент, пока я пересчитывала эту сумму, я ощутила, как сильно у меня вспотели ладони. Взять бы да и опустошить бумажник… В конце концов, от президента не убавится. Если он носит такую сумму как карманные деньги, ее потеря не будет для него особенно болезненной. Он может внушить себе, что растратил деньги на чай с булочками. Можно сказать, что, когда я нашла его на дороге, у него уже не было бумажника. Его просто ограбили. Вполне правдоподобно. Но если Илья проверил содержимое своего бумажника, когда я ходила за врачом… Что сказать тогда? Просто извиниться и отдать деньги законному хозяину? В общем, обычная порядочность заставила меня вернуть деньги туда, где и было их место, – в бумажник.
Сложив содержимое карманов Ильи на холодильник, я пошла на колонку, которая находилась рядом с домом, набрала ведро воды, а потом выстирала испачканные в грязи вещи. Затем повесила их на бельевую веревку во дворе, накрыла себе на стол, включила старенький приемник и принялась ужинать в гордом одиночестве. И это был какой-то уж очень грустный ужин! Мне было ужасно жалко себя.
Я попала в совершенно нелепую ситуацию. Мало того что я сбила человека, да еще не какого-нибудь, а президента компании, непонятно каким образом очутившегося в наших краях… Он ведь, поправившись, может подать иск по поводу того, что я нанесла ущерб его здоровью. Я очень сильно из-за этого переживала!
Сев на диван, я обхватила голову руками и заревела. Всхлипывала и бормотала:
– Господи, ну за что ж мне такое наказание? Как мне все это пережить и вынести? Как?
Ночь оказалась для меня по-настоящему беспокойной. Я постоянно ворочалась, выгоняла из головы различные мысли, которые туда постоянно лезли, и уснула только под утро. Но зато уснула крепко. И это был незабываемый, сладкий и во всех отношениях приятный сон, в котором присутствовало голубое небо, море ярких красок, летних оттенков, детский смех и даже удивительно яркая радуга. И вот этот живительный сон был грубо нарушен. Я проснулась от звука чьих-то настойчивых и громких шагов. Открыв глаза, я лениво зевнула, но тут же заставила себя встать с кровати и выйти из комнаты.
Пройдя на кухню, я почему-то вздрогнула и увидела сидящего на стуле Илью.
– Ты чего? – немного испуганно спросила я.
– Ничего.
– У тебя постельный режим. Тебе ходить нельзя. Ты должен лежать в постели.
– Надо же… Какая ты заботливая! А в туалет я тоже в постели ходить должен?
– В постели лучше не надо, а то я белье не отстираю. Здоровый мужик. Вони много будет.
– А ты на меня памперс надень. – Илья был в своем репертуаре и снова откровенно надо мной издевался.
– И надену. Вот сегодня в аптеку поеду, куплю памперсы для тяжелых лежачих больных и запросто надену, чтобы ты не сидел на стульях. Хотя… Если честно, то это ты должен заботиться о своем здоровье, а не я.
– О моем здоровье должна заботиться именно ты! – Голос Ильи стал очень холодным, а его лицо помрачнело.
– С какой это стати?
– С такой, что ты меня сбила.
– Тебе это приснилось.
– Я выходил во двор.
– И что? – Я почувствовала сильное напряжение.
Но Илья не ответил. Он встал со стула и направился к выходу. Мне ничего не оставалось делать, как пойти следом за ним. Как только мы подошли к машине, Илья наклонился к капоту, провел по нему рукой, затем заглянул под бампер и злобно сказал:
– Вот тут вмятина, а если заглянуть ниже, то тут есть кровь. Ее даже дождь смыть не смог, она вниз стекла и засохла. А вот этим местом ты меня и шибанула.
– Какая, к черту, кровь? Шел сильный дождь.
– Приглядись, вот тут есть немного. Она вниз стекла.
Я тут же схватила тряпку и стала вытирать засохшую кровь. Когда на машине не осталось ничего, кроме вмятины, я подняла свое раскрасневшееся лицо и посмотрела на мужчину взглядом, в котором читался вызов:
– Где кровь?
– Ты ее вытерла.
– Это была грязь.
– Это была кровь. И теперь она на твоей тряпке.
Бросив тряпку на землю под навес, где стоял мангал, которым я иногда пользовалась, я быстро облила тряпку жидкостью для розжига дров и чиркнула спичкой. Тряпка загорелась мгновенно и превратилась в одно небольшое пламя. Улыбнувшись довольной улыбкой, я тут же подошла к внимательно следившему за мной Илье и спросила:
– Где тряпка?
– Ты ее сожгла. – По его виду было нетрудно догадаться, что он просто опешил от моей наглости.
– Нет тряпки. Не доказательств. И вообще, тебе все приснилось.
Илья усмехнулся, поправил резинку своих семейных трусов и пристально посмотрел мне в глаза:
– Света, а у тебя с головой проблемы давно?
– У меня с головой вообще проблем нет и никогда не было.
– А мне показалось, что у тебя проблемы закоренелые. Любая экспертиза докажет, что ты меня сбила.
– Каким образом?
– Поверь мне, я могу это сделать.
– Я не сомневаюсь в том, что ты можешь дать денег кому следует и оговорить ни в чем не повинного человека. Ты же у нас президент.
– Откуда ты знаешь?
– Я твои вещи постирала. Ты что, разве не заметил, что ты передо мной в семейных трусах стоишь? Вон твои портки на веревке висят, красуются. Из кармана визитки посыпались. Вот я и прочитала, кто ты такой.
– Значит, рылась в моих документах.
– Вот еще! Я же тебе говорю, что визитки посыпались. А ты что, хотел, чтобы я твои портки вместе с документами постирала? Наверное, мне так и нужно было сделать. И как это я не додумалась.
– А кто дал тебе право стирать мои вещи? – тут же возмутился Илья.
– Да ведь ты весь грязный был и ободранный, как вокзальный бомж. На тебя же смотреть было страшно.
– Так это ты меня своей машиной и выпачкала.
– У меня машина была чистая. Я в мойку ездила недавно, а затем ее дождь помыл. Это ты ее испачкал…
– Надо же, я испачкал твою машину…
– Ты, а кто же еще?!
В этот момент Илья взял меня за ухо и сказал таким голосом, что у меня пробежали мурашки по телу:
– Послушай, красавица. Если ты и дальше будешь ломать комедию, то я не пожалею никаких денег и засажу тебя в тюрьму как миленькую, на хороший срок, чтобы ты поняла, что все деяния наказуемы.
– Пусти, больно.
Я попыталась ударить Илью по руке, но он сжал мое ухо еще сильнее.
– Ты мне сейчас ухо оторвешь!
– Не переживай. Если я его оторву, то ты его пришьешь.
– Ухо не пришивается.
– В наше время все пришивается.
– Я не президент, и у меня нет столько денег, чтобы делать косметические операции.
– Нужно работать, тогда и будешь президентом.
– А я никогда лодырем не была. Пусти ухо, сказала. Мне больно!
Илья сжалился и отпустил. Я потерла покрасневшее ухо и посмотрела на Илью уничтожающим взглядом:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
