Она еще немного походила по номеру и подумала, почесывая правый сосок.
– Есть только один способ проверить мою догадку, – сказала Булкина вслух, раскрыла дверцу холодильника и храбро полезла внутрь.
Высокие каблуки туфель Алины ушли куда-то в мягкую почву. С большим трудом Пузько вытащила обувь, но каблуки тут же провалились снова.
– Какой-то тут грунт влажный, – пробормотала девушка, перекатывая тяжелый агрегат, который начал при движении чавкать и причмокивать.
– И устройство Лилии Степановны все испачкалось в грязи, – посетовала Нелли.
– Ничего, зато пыль отмоется.
Растительность становилась все гуще, девушки медленно продвигались в глубь полянки.
– А комаров-то, комаров! – сказала Алина, над которой кружило несметное полчище мелких зудящих кровопийц.
– И кусаются, паразиты, – добавила Нелли, прихлопывая пару особо назойливых насекомых.
Еще пара минут прошла в тишине. Покрытый грязью агрегат чавкал все громче, проваливаясь во влажную почву глубже и глубже.
– Что-то мне это место не нравится, – сказала Пузько, останавливаясь и вытирая с лица пот.
– Мне тоже, – добавила Нелли, наблюдая за тем, как от влажной травы вверх поднимается подозрительный белесый туман, – но до противоположного края полянки совсем близко. Было бы неразумно поворачивать назад в этой ситуации. Нам осталось всего около двухсот метров преодолеть!
Они немного помолчали, озираясь.
– Пойдем обратно, – сказала Алина. – Интуиция мне подсказывает, что лучше вернуться и сделать крюк по лесу, а не идти напрямую через поляну.
Где-то вдали снова засигналил и закрякал автомобиль.
– Во-первых, интуиции не существует, есть только логика, – веско сказала Околелова, – а во-вторых, ты представляешь себе, как мы будем вкатывать эту махину на горку?
И она невежливо пнула ногой агрегат ценой в два миллиарда долларов. От толчка устройство слегка двинулось вперед и с громким плеском погрузилось в воду, полускрытую зарослями. Алина прыгнула вперед, схватила устройство за торчащие провода и внезапно погрузилась в холодную жижу по пояс.
– Тону! Спасите! – закричала она, но агрегат не выпустила.
Нелли упала животом в мокрую траву, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении осокой с примесью каких-то колючек, и схватила Алину за левую руку. Теперь Пузько держала устройство Кулибиной только одной рукой.
– Он тонет! Уходит все глубже! – в отчаянии закричала Алина.
Девушка погружалась вслед за аппаратом. Болото засасывало ее.
– Бросай его! – зарычала Нелли, лежавшая в осоке и колючках. – Главное, самим спастись!
– Не могу! У меня пальцы запутались в проводах! – прохрипела Пузько.
Теперь из болота торчал только торс Алины. Ноги и рука с тяжелым медным котелком уходили в глубь чавкающей грязи все глубже и глубже.
В этот момент у Алины зазвонил телефон, лежавший в нагрудном кармане. Сотовый торчал из жижи всего наполовину, и работающий виброзвонок разбрызгивал грязь в разные стороны, как маленький вулкан.
– Ответь! – просипела Пузько с мукой в голосе. – Может, это бывший муж! Может, он хочет помириться!
Околелова протянула испачканную, поцарапанную колючками руку и схватила телефон, плескавшийся в жиже.
– Але, – сказала она. Внезапно Нелли заулыбалась во весь рот: – Максик! Да! Мы здесь, в болоте! Агрегат с нами! Алина тонет, спасите!!! Сигналили? Крякали? «Хаммер»?
В этот момент Околелова на радостях отпустила руку Пузько. Та мгновенно провалилась еще глубже. Теперь на поверхности торчала только голова Алины с выпученными от ужаса глазами.
– Спасите, – слабо прошептала голова и погрузилась еще на пару миллиметров.
Нелли лежала в осоке ни жива ни мертва, боясь пошевелиться и тем самым усугубить и без того бедственное положение коллеги.
– У него на счету девяносто три жертвы, – сказал директор. – И это только те, кто жаловались. Ведь есть еще и скромницы, побоявшиеся признаться в произошедшем.
– Бедные женщины, – пробормотала Ева, – это могло стать для них тяжелым потрясением.
– Да, – кивнул Сергей Витальевич, – пару раз мне приходилось отпаивать пострадавших в кабинете валерьянкой, а один раз девушку увезла «Скорая», у нее был шок.
Директор встал и насыпал кофе в кофеварку. Ева сидела на подоконнике у открытого окна и смотрела в парк.
– И что, ни разу жертвы не предоставляли никаких подробностей о нападавшем? – спросила Ершова. – Никто так и не видел его лица, фигуры или каких-то других особенностей?
– Мы знаем его группу крови и то, что он, видимо, курит сигареты, – сказал директор.
Ева втянула носом воздух – у кофе был божественный аромат.
– От маньяка пахнет табаком? – уточнила она.
– Да.
– Я не заметила.
– Видимо, перед тем как забраться к вам в номер, он не курил.
– А что он курит? Марку сигарет никто не смог по запаху определить? – спросила Ершова, немного подумав. Сергей Витальевич бросил на нее удивленный взгляд.
– Одна девушка утверждала, что запах был похож на красные L&M, – сказал он, наливая кофе в две чашки, – но я не обратил внимания на ее слова. А что, это что-то значит? Многие курят L&M, это еще ничего не доказывает.
Ева слезла с подоконника и с удовольствием потянулась. У нее было гибкое, стройное и тренированное тело. Потянувшись, девушка взяла кофе и села в кресло, стоявшее в углу кабинета.
– Вы проверяли персонал? – спросила она. – Совершенно очевидно, что маньяк – это кто-то из ваших сотрудников. Например – вы сами.
Сергей Витальевич улыбнулся, потом взял свою чашку кофе и сделал большой глоток.
– Это не я, – сказал он после паузы. – Потому что если бы, Ева, это был я, то вы бы из моих рук не вывернулись.
Даже смуглая кожа Ершовой не смогла скрыть густого румянца, залившего ее щеки. Муки ревности по поводу Рязанцева и его секретарши Булкиной странным образом испарились из ее сердца.
Околелов ужасно устал и изнервничался. Мало того, что он вечером мотался домой за пистолетом, а потом мчался в «Весенний ежик», мало того, что три часа потом ходил кругами вокруг скульптуры, изображавшей лыжницу, так еще и Лилия Степановна Кулибина не проявила к нему, хозяину агентства ритуальных услуг, никакого уважения.
– Ужас вообще, – сказал муж Нелли, сидя на парапете возле статуи, – телефон жены не отвечает, темно, холодно и непонятно, где она и что происходит.
Околелов встал и направился в здание санатория. Перед ним в холл зашли две стройные красавицы, журналистки одного глянцевого журнала, выходившие на свежий воздух покурить и поболтать. Муж Нелли увязался за ними. Девицы прошли мимо бородатого швейцара, дремавшего в своем кресле, мимо будки охраны, в которой сопели два охранника, мимо кладовой, где хранился инвентарь садовника, и пошли вверх по лестнице.
От нечего делать Околелов пошел за ними.
«Девушки наверняка приведут меня к бару», – думал супруг Нелли, следуя за красавицами. Несмотря на беспокойство о пропавшей жене, ему очень хотелось коньяка и… спать.
Девушки остановились напротив одного из номеров.
– Ну что, пойдем баиньки или еще по пивку? – спросила одна из них, жгучая брюнетка с длинными ногами.
– По пивку, – тоненьким голосом ответила ей подруга, пониже и посветлее. – А если ты не дойдешь потом к себе, то сможешь переночевать у меня в номере, он совсем рядом с баром.
– Опять в бар? Мы же только недавно оттуда, – вздохнула брюнетка.
– Ну и что такого? – не поняла блондинка. – Там собралось блестящее общество.
Барышни развернулись и пошли дальше. В бар. А Околелов, который ужасно устал и замерз, задумался. Сомневался он недолго. Муж Нелли нашел в кармане скрепку, сделал отмычку и через пять минут вошел в номер. На столе лежал почти новый ноутбук, но муж Нелли даже не посмотрел на чужое имущество, потому что был человеком порядочным и приличным. Он быстро искупался под горячим душем и нырнул в постель, надеясь немного поспать, пока хозяйка номера заседает в баре, к тому же, возможно, она останется ночевать у подруги. Околелов свернулся калачиком и мгновенно уснул, положив под подушку пистолет и сотовый телефон. Через несколько минут из темного угла рядом с холодильником раздалось тяжелое дыхание маньяка. Он пришел навестить журналистку.
– Они тонут! В болоте! – закричал Энгельс. В его голосе был ужас. – И агрегат тоже тонет!
Блондинка в раздражении закатила глаза.
– Пусть бросают агрегат, мы его потом «Хаммером» вытащим, – немедленно отреагировал Володя, – потому что если утонут девушки, то мы вряд ли сможем потом чем-то им помочь.
Максим набрал телефон Пузько второй раз, но никто не отвечал.
– Утонули? – с надеждой спросила блондинка.
– Вряд ли, – сказал Макс, – потому что если бы они утонули, то и телефон бы утонул и оказался бы вне зоны связи.
– Знать бы, где они, – пробормотал хозяин «Хаммера». – Как их нам найти? Где тут ближайшее болото?
