– Утонули? – с надеждой спросила блондинка.
– Вряд ли, – сказал Макс, – потому что если бы они утонули, то и телефон бы утонул и оказался бы вне зоны связи.
– Знать бы, где они, – пробормотал хозяин «Хаммера». – Как их нам найти? Где тут ближайшее болото?
– Надо у кого-то спросить, – сказала блондинка, – утром найдем какого-нибудь местного жителя и выясним. А пока предлагаю поехать-таки в оперу, мы как раз успеем ко второму отделению, если поторопимся.
– Как ученый, могу сказать, что болота обычно располагаются в понижениях рельефа, – сказал Энгельс, – и если мы будем двигаться вниз по склону, то найдем их.
– Правильно, – поддакнула красавица, – надо поехать в город, купить там карту, а утром позвонить в МЧС, пусть их они спасают, мы, в конце концов, налоги платим.
– Кто это «мы»? – внезапно отреагировал на слова подруги Володя, ранее игнорировавший ее реплики с упорством, достойным лучшего применения. – Ты же не работаешь, только тратишь, как ты можешь платить налоги?
Он остановил автомобиль, распахнул дверцу и спрыгнул на плотный ковер из слежавшихся сосновых иголок.
– И где здесь низ, где верх? – спросил он вслух. – Как нам найти болото?
Максим снова набрал номер Алины, но трубку, как и прежде, никто не взял.
Муж Нелли проснулся оттого, что кто-то аккуратно расстегнул ему ширинку и начал стаскивать джинсы.
«Ой, журналистка вернулась и нашла меня», – испуганно подумал Околелов, засмущался, но глаза не открыл.
Вместо этого он засопел еще глубже и ровнее, имитируя глубокий сон.
«Как здорово: наверное, я ей понравился! Наверное, она любит светловолосых мужчин», – думал хозяин агентства ритуальных услуг, с удовольствием вспоминая о соблазнительной брюнетке. Приключение начинало казаться ему очень романтичным и многообещающим.
«Все-таки как удачно, что я приехал сегодня ночью в санаторий, – думал он, помимо воли покрываясь нежным румянцем. – Да, я женат, но ведь никто не узнает».
Руки продолжали снимать джинсы, стараясь не разбудить его раньше времени.
– М-м-м-м, – слегка замычал супруг Нелли от предвкушения наслаждения.
Над ухом у Околелова кто-то хрипло засопел, как в фильме ужасов. Муж Нелли насторожился.
«Ой, она, наверное, слишком много курит или простудилась», – заволновался он.
В этот момент «журналистка» навалилась на супруга лаборантки и впилась устами в его губы. Околелов распахнул глаза, но в номере царила кромешная тьма. Тогда он протянул руку и обнял «журналистку» за бедра. Его ладонь наткнулась на оголенный мужской член. Все еще не веря своим рукам, Околелов тщательно ощупал торчавший перпендикулярно вверх орган. Никаких сомнений, ночной визитер был мужчиной! Околелову мгновенно стало понятно, зачем супруга попросила его взять пистолет, отправляясь за ней в санаторий. Он припомнил все слухи, ходившие вокруг «Весеннего ежика», и легко сложил два и два.
– А-а-а-а! Это тот самый маньяк! – страшно закричал Околелов басом, отталкивая визитера и начиная отчаянно плеваться. – Убью!!!
Хрипящее существо отшатнулось в ужасе, запаниковало и кинулось в сторону, на ходу подтягивая штаны. Околелов выхватил из-под подушки оружие и кинулся за ним, сшибая мебель и паля куда попало из пистолета. Муж Нелли зацепился за стул, упал, выронил пистолет, но тут же вскочил и снова бросился за врагом. Он поймал маньяка у самого холодильника, схватил за волосы, но тот вывернулся, двинув владельцу агентства ритуальных услуг по челюсти кулаком и исчез в неизвестном направлении, просто растворившись в темноте.
На поверхности оставались только глаза Алины да ее нос, на котором сидел жирный комар. Девушка медленно, но верно погружалась в болото. Лежавшая в зарослях осоки и колючек Нелли обливалась слезами, но боялась пошевелиться, чтобы не навредить подруге.
– Попытайся отцепиться от него, – шептала Околелова, – это твой единственный шанс! Ну ее, Кулибину, и ее агрегат! Ну ее, искусственную нефть! Ну ее, эту науку!
Комар, сидевший на носу Пузько, с трудом взлетел и, петляя, направился к ближайшему чахлому кустику, торчавшему из болота. Немного не долетев, он накренился и с тихим плеском рухнул в болото.
«Объелся», – подумала Нелли, следившая взглядом за его полетом.
Пузько, погрузившаяся еще на миллиметр, всхлипнула.
– Кустик, – сказала лаборантка. – Совсем недалеко от тебя кустик! У него должны быть корни, он же на чем-то растет! Значит, там кочка.
– Не исключено, – прохрипела Алина, – но это чисто теоретически. А практически под ногами у меня сплошная липкая жижа, ничего твердого.
В рот ей попала грязная вода, Пузько закашлялась, начала отплевываться, но захрипела и чуть не захлебнулась.
– Нет! Не-е-ет!!! – закричала Околелова.
– Скажи моему бывшему мужу-сантехнику, что я все еще люблю его, – прохрипела Алина.
И скрылась под водой.
Булкина стояла и смотрела на открытый холодильник. Лезть внутрь не хотелось, но природное любопытство, щедро приправленное авантюризмом, просто-таки гнало секретаршу вперед.
– Так, что это у нас? – спросила саму себя грудастая красавица, исследуя внутренности холодильника. – Рычажок для регулировки температуры воздуха, две круглые вмятинки по бокам, кнопка для автоматического включения света при открывании дверцы, рифленая поверхность на дне, стеклянная полка наверху, маленький морозильник, термометр. И все?
Она встала на колени и принялась выстукивать пластиковые стенки, внимательно прислушиваясь.
– Если моя догадка верна, – пробормотала Светлана Георгиевна, – и холодильник предназначался для транспортировки почивших партайгеноссе в потайную лабораторию для глубокой заморозки, то внутри должен быть какой-то специальный датчик или, на худой конец, кнопка.
Секретарша Рязанцева уткнулась носом в дно рефрижератора, от которого слегка несло луком и пролитой кока-колой.
На первый взгляд – ничего. Рифленая поверхность.
Вдруг Булкина увидела нечто удивительное, взвизгнула и отскочила.
– О ужас! Я была права! – прошептала она.
На белой поверхности дна холодильника смутно виднелся отпечаток пары мужских ботинок.
– Вино! Это вино! Из бутылки, которую я в него швырнула! А он в него ступил! – радостно кричала Света, прыгая по номеру.
Теперь она точно знала, что маньяк появляется из холодильника.
По стенам директорского кабинета были развешаны фотографии в рамках из темного дерева. Ева оставила чашку с кофе на столе и подошла поближе к изображениям.
– Это вы фотографируете? – спросила она.
– Да, – кивнул Сергей Витальевич, отхлебывая ароматный дымящийся напиток. – Я занимаюсь этим уже много лет, меня в свое время научил отец.
Почти на всех фотографиях была изображена природа, и только одна, расположенная почти вплотную к двери балкона, была с земляникой. Сочные красные ягоды эффектно контрастировали со свежей зеленью листьев.
– Моим первым фотоаппаратом был пленочный «Зоркий-С», – продолжил директор, – потом – первая советская мыльница «Вилия-Авто», которую, в свою очередь, сменил «Зенит».
Ева слушала с большим вниманием. Внезапно откуда-то сверху раздалась отчаянная стрельба. Все постояльцы санатория – и те, кто спал, и те, кто и не думал ложиться в постель, вскочили как ошпаренные, услышав оглушительные выстрелы и последовавшие за ними дикие крики. Директор санатория, глаза которого стали круглыми, как чайные блюдца, вскочил из кресла. Ева приоткрыла рот от удивления. Оба ринулись к выходу из кабинета. В коридоре толпились постояльцы, некоторые из них выглядели удивленными и настороженными, но испуга не было – санаторий был напичкан сотрудниками спецслужб различных стран и журналистами, а склонностью пугаться не отличались ни первые, ни вторые. По направлению к Еве и директору быстрым шагом шел полковник Рязанцев.
– Что случилось? – спросил он Ершову.
– Понятия не имею, – отозвалась девушка, – но надеюсь, что ваша любимая секретарша не пострадала.
Владимир Евгеньевич покрылся красными пятнами.
– Сейчас не время выяснять отношения, – прорычал полковник. – Надо узнать, что стряслось!
– Это где-то наверху, – сказала высокая брюнетка, журналистка одного из женских глянцевых журналов. – Правда, Галя?
Ее подруга энергично закивала головой. От обеих сильно пахло коньяком. Почти все постояльцы, стоявшие в коридоре, синхронно сорвались с мест и побежали наверх. Некоторые при этом украдкой взводили курки пистолетов, спрятанных в карманах и под полами пижам. Вся толпа влетела в коридор четвертого этажа и остановилась, тяжело дыша и озираясь.
– Камеру взял? – вполголоса спросила девушка в ночнушке с надписью «НТВ» на спине.
– Натурально, – кивнул молодой человек, – у меня рефлекс. Если я куда-то бегу, то обязательно с камерой.
– Ой, у меня заперто изнутри, – удивилась брюнетка из глянцевого издания, пытавшаяся открыть дверь в свой номер. – Галя, что бы это значило?
