– вот не полный перечень тех людей, с кем первоначально Фрейд устанавливал дружеские отношения, но через какое-то время он или окончательно и бесповоротно порывал с ними, или испытывал разочарование, враждебность.
Разумеется, далеко не каждый психоаналитик, плодотворно работающий с пациентами и добивающийся успехов в их лечении, способен разрешать теми же самыми методами свои собственные проблемы. Это как раз тот случай, когда, что называется, «сапожник без сапог».
Но Фрейд не может быть отнесен к разряду рядовых психоаналитиков своего времени. Он – основатель психоанализа и величина мирового масштаба. И хотя, по его собственным словам, ничто человеческое ему не было чуждо, тем не менее, будучи специалистом в сфере изучения бессознательного и многолетнего использования этого знания на практике, применительно к самому себе он столкнулся с такими трудностями, которые ставят под сомнение идею о достаточности осознания бессознательного при решении внутриличностных конфликтов.
Следует иметь в виду, что племянник Фрейда не был единственным человеком, к которому он испытывал двойственное отношение в детстве. В более позднем возрасте, когда семья Фрейда переехала в Вену, аналогичное отношение он испытывал к еще одному лицу – к своему дяде Иосифу, младшему брату отца.
О том, какое влияние в плане детских переживаний Фрейда имел на него этот дядя, можно судить хотя бы по тому, что он неоднократно упоминается в «Толковании сновидений». Фактически Фрейд знал пятерых своих дядей, но не упоминает ни о ком из них, хотя, по его собственным словам, одного из них он «любил и уважал». Исключение составляет дядя Иосиф, который фигурирует в его сновидении.
Тот, кто, читая «Толкование сновидений», обратит внимание на одно из приведенных основателем психоанализа коротких сновидений, почерпнет незначительную информацию о его дяде Иосифе. Фрейд сообщает о «чрезвычайно печальной истории», происшедшей с его дядей. Читатель узнает о том, что более тридцати лет тому назад (с момента написания «Толкования сновидений») дядя поддался искушению нажить крупную сумму денег и совершил поступок, тяжело караемый законом.
И все. Больше нет никаких подробностей по этому делу. Создается впечатление, что если бы не последующая интерпретация сновидения, в которой Фрейду надо было отнести такие характеристики человека, как «дурак» и «преступник», к двум лицам, то никто из современников вообще бы ничего не узнал о приключившейся с его дядей печальной истории.
Сновидение Фрейда о дяде Иосифе заслуживает внимания прежде всего потому, что при его толковании основателю психоанализа пришлось обсуждать вопрос о нежных и враждебных чувствах, об аффектах и контр-аффектах, когда в сновидении видится одно, а в реальной жизни имеет место другое.
При рассмотрении этого вопроса Фрейд отметил, что соответствующие аффекты проистекают из источника детства. При этом он подчеркнул:
«…отношения дяди и племянника благодаря своеобразному характеру переживаний моего раннего детства стали для меня источником всех дружеских и враждебных чувств».
Стало быть, проявление двойственных чувств к людям было обусловлено в зрелом возрасте Фрейда его амбивалентным отношением как к племяннику Джону, так и к дяде Иосифу в детстве. Именно последнее обстоятельство настолько усилило двойственное отношение Фрейда к людям, что избавиться от положенной им в основу дружбы модели «друг – враг» оказалось ему не под силу.
Эта модель сохраняла свою действенность на протяжении многих десятилетий его жизни потому, что дядя Иосиф был еще одной, наряду со второй женой отца Фрейда, тайной. Той тайной, которая тщательно скрывалась от посторонних и не выходила за пределы семьи. Впрочем, не исключено, что в семье самого Фрейда даже близкие ему люди, включая жену, не знали об этой тайне.
Первая тайна (брак отца с Ребеккой) оставалась до конца неразгаданной для Фрейда. Вторая (печальная история с дядей Иосифом) была ему известна. Однако обе семейные тайны вызвали у него глубокие переживания.
Не исключено, что связанные со второй тайной детские переживания Фрейда явились камнем преткновения на его пути от осознания им собственных бессознательных дружеских и враждебных чувств до изменения модели дружбы по типу «друг – враг». В противном случае действительно трудно объяснить тот факт, что искушенному в теории и практике психоанализа Фрейду далеко не всегда удавалось по-дружески разрешать непростые отношения со своими коллегами.
Изложенная Фрейдом в «Толковании сновидений» краткая информация о печальной истории с дядей пробудила у некоторых исследователей интерес к данной теме. В результате исследований стало известно, что дядя Фрейда занялся распространением фальшивых денег, за что был арестован и в 1866 году осужден на десять лет каторги. Все родственники были в шоке. По словам самого Фрейда, его отец буквально поседел за несколько дней от горя.
Надо полагать, печальная история с дядей неоднократно обсуждалась в семье Фрейда и он слышал если не все, то по крайней мере многое из того, что говорили взрослые об этом. Не случайно Фрейд вспоминает, как отец очень часто говорил, что «дядя Иосиф не дурной человек, а просто дурак».
Печальная история с дядей Иосифом не могла не вызвать глубоких потрясений и переживаний в семье Фрейда. Седина Якоба могла быть вызвана как тем, что его потрясло наказание младшего брата (десять лет каторги), так и упреками в свой адрес, основанными на ощущении собственной вины. Он не только не остановил брата от преступной деятельности, но и, возможно, пользовался его щедростью, когда у того были деньги. Отец Фрейда мог не знать о преступных деяниях своего младшего брата, но вряд ли у него не возникало сомнений по поводу проявляемой им щедрости в то время, как он был не менее беден, чем Якоб.
По-своему переживал эту историю и будущий основатель психоанализа. К тому времени он был учеником гимназии, куда поступил в возрасте девяти лет. Можно понять, какие переживания выпали на долю блестящего ученика, зарекомендовавшего себя в гимназии с лучшей стороны, но опасающегося, что история с дядей Иосифом станет известной его товарищам и учителям.
Находиться в родственных связях с преступником, осужденным на десять лет за мошенничество, – не то положение, которым может гордиться ученик гимназии. Скорее напротив, он может испытывать чувства стыда от родства с мошенником, страха за свое будущее, если откроется семейная тайна, и враждебности по отношению к «дураку», который своими преступными действиями поставил под сомнение репутацию честной семьи Фрейда.
По всей видимости, эти переживания сохранились в душе Фрейда на долгие годы. Во всяком случае, его воспоминания о печальной истории с дядей свидетельствуют о том, что спустя три десятилетия он все еще испытывал досаду и обиду на «дурака».
Так, рассматривая вслед за Фрейдом приведенное им сновидение о своем дяде, трудно отделаться от впечатления,
