кокаина на себе и обнаружил его целительные свойства, связанные с устранением подавленности и повышением работоспособности. В дальнейшем он сам неоднократно прибегал к кокаину, использовал его в клинической работе в качестве терапевтического средства, рекомендовал его своим родственникам, невесте, друзьям как безобидный стимулятор повышения жизненного тонуса.
В частности, он предложил своему другу Эрнсту фон Фляйшлю-Марксоу использовать кокаин вместо морфия, к которому тот прибегал для заглушения болей, вызванных ампутацией большого пальца правой руки. Во время опытов в физиологической лаборатории Брюкке его друг занес себе инфекцию, и только ампутация пальца спасла его от смерти. Однако операция прошла не столь удачно, потребовались новые хирургические вмешательства, причинявшие Фляйшлю боль и страдания. В целях обезболивания он стал использовать морфий, причем дозы приема его все время увеличивались.
Фрейд считал своего друга выдающимся человеком и восхищался его физическим совершенством, глубоким умом, интеллектуальными способностями, многообразными дарованиями. В одном из писем невесте он писал о Фляйшле:
«Красивый, благородный, наделенный всеми талантами и прилежанием, имевший оригинальное суждение о большинстве вещей, он был моим идеалом».
Переживая за вынужденное пристрастие Фляйшля к морфию и испробовав на себе воздействие кокаина, Фрейд предложил его ему в качестве обезболивающего средства. Фляйшль стал применять кокаин, что принесло ему облегчение. Однако по истечении некоторого времени Фрейд обнаружил, что его друг применяет слишком большие дозы кокаина и его состояние не только не улучшается, а, напротив, ухудшается. У Фляйшля появилась сильная бессонница, были случаи потери сознания, наблюдались приступы белой горячки.
Являясь непосредственным свидетелем губительного для здоровья его друга чрезмерного использования морфия и кокаина, Фрейд глубоко переживал по этому поводу. Впоследствии смерть Фляйшля, наступившая семь лет спустя после первого назначения ему кокаина, вызвала у Фрейда чувство вины и он сожалел, что в 1884 году посоветовал своему другу это обезболивающее средство. Но в то время он был увлечен кокаиновой терапией и сам прибегал к данному средству с целью снятия утомления и чрезмерных нагрузок.
Так, в письмах к невесте Фрейд неоднократно упоминал о той легкости и возбуждении, которые ему доставляли незначительные дозы кокаина. Оказавшись в Париже и испытывая трудности в языковом общении, он находил выход из положения в использовании этого средства, позволявшего ему расслабиться и быть, что называется, на высоте. Ему необходимо было принять немного кокаина, чтобы, по его собственному выражению, он оказывался «в состоянии шевелить языком».
Когда знаменитый французский психиатр Жан Шарко пригласил молодого стажера на обед в свой дом, то Фрейд прибегнул к своему излюбленному средству. В результате приема небольшой дозы кокаина он чувствовал себя в доме Шарко более раскованно, чем его друг, который, будучи приглашенным вместе с ним, испытывал страшное волнение. Сам он описывал этот случай таким образом:
«Я же держался совершенно спокойно с помощью маленькой дозы кокаина, несмотря на то, что у меня были причины опасаться позора».
Последующие визиты к Шарко также сопровождались употреблением кокаина:
«Микродоза кокаина, которую я беру с собой, надеюсь, сделает меня разговорчивее».
«В известной мере я очень доволен своими достижениями или, по крайней мере, достижениями кокаина».
«В гостях можно было лопнуть от скуки, если бы не крохотная доза кокаина».
К лету 1884 года Фрейд убеждается в эффективности кокаина как терапевтического средства. Он регулярно принимает незначительные дозы этого вещества против собственной депрессии и несварения желудка. Использует кокаин при работе с пациентами. Собирает клинический материал, демонстрирующий его терапевтическую ценность. Помогает одному из коллег по работе снять при помощи кокаина глазную боль. Знакомится с литературой, раскрывающей историю применения растения коки южноамериканскими индейцами, привоза этого растения в Европу и получения кокаина из него.
В июне того же года Фрейд пишет статью о коке, часть которой была опубликована в одном из журналов по общей терапии. В этой публикации он отметил пригодность использования кокаина для анестезии кожных и слизистых оболочек и высказал предположение о возможном применении его в качестве анестезирующего средства в других случаях. А затем произошел драматический для Фрейда эпизод, в результате которого он лишился возможности обрести всемирную славу.
После двухлетней разлуки с невестой Фрейд решил навестить ее в Вандсбеке, где она проживала с семьей. Месяц, проведенный вместе с нею в сентябре 1884 года, еще больше сблизил их, и Фрейд был безмерно счастлив.
Однако по возвращении в Вену он обнаружил, что его друг Карл Коллер, с которым он делился своими экспериментами с кокаином и который присутствовал при оказании им помощи одному коллеге по снятию глазной боли, использовал кокаин в качестве анестезирующего средства для глаз, доложил о результатах своей работы перед медицинским сообществом и неожиданно для себя приобрел известность.
Проявив интерес к идее Фрейда о кокаине как анестезирующем средстве, Карл Коллер решил провести эксперимент. Он пришел в Институт экспериментальной патологии Штриккера и обратился к одному из сотрудников института с просьбой поддержать его в проведении эксперимента. Тот согласился, и оба врача произвели опыты с кокаином на глазе лягушки, кролика, собаки. Затем они произвели эксперимент на себе. Об открытии Коллера было доложено на конгрессе глазных врачей в Гейдельберге, и телеграф разнес весть об этом до Австралии и Сан-Франциско.
«С открытием Коллера, – заметил по этому поводу один из первых биографов Фрейда Франц Виттельс, – наступила новая эра для оперативной офтальмологии и не только для нее одной, но для всех тех областей хирургии, которые с применением местной анестезии достигли невиданной дотоле высоты».
Фрейду же ничего не оставалось, как довольствоваться ролью человека, своими исследованиями подтолкнувшего другого врача к важному открытию – использованию кокаина в качестве анестезирующего средства при операциях на глазах.
Переживал ли Фрейд по поводу того, что прошел мимо важного открытия?
Несомненно переживал. И это было связано с двумя обстоятельствами.
Во-первых, если бы он не поехал к невесте и довел свои исследования до конца, то, возможно, уже в восьмидесятых годах XIX столетия снискал себе славу врача-первооткрывателя. Но и обвинить невесту в своей неудаче он не мог, так как любил ее.
Такое двойственное отношение к происшедшему не могло не отразиться на его внутреннем мире. Оно могло вызвать упреки как в свой собственный адрес, так и по отношению к своей будущей жене. Под воздействием сильного чувства любви к невесте последнего рода упреки были вытеснены из сознания Фрейда, но в подавленном состоянии сохранились на многие годы. Они дали знать о себе по прошествии сорока лет, когда, описывая в «Автобиографии» данный эпизод, в одном и том же контексте он высказал недостаточно хорошо согласующиеся между собой
