— Вы ушиблись? — озабоченно спросил он.
Я, придерживаясь одной рукой за стену, другой за сердце, которое колотилось в два раза быстрее обычного, приподняла ногу и повертела ступнёй, проверяя, не повредила ли чего-нибудь.
— Кажется, всё в порядке, лерейд Тулуз, — ответила я, а про себя добавила: к твоему счастью.
— Вы что-то хотели купить? — спросил с надеждой он. — Выбирайте, я вам помогу донести.
— Нет, я всего лишь хотела через вас на задний двор попасть.
— А-а-а… Да, конечно, проходите. А, может быть, всё-таки чайку?
— Нет, простите, срочно надо домой. Провожать не нужно.
Тулуз хотел мне что-то ещё сказать, но тут скрипнула входная дверь: в магазин пришли покупатели.
Я быстро забежала за прилавок, оттуда в тёмный коридор. Мало того, что он сам по себе был узкий, так ещё к стене привалили набитые чем-то мешки, ящики, я еле протиснулась. Если бы я не знала, что такой бардак здесь — обычное дело, то решила бы, что Тулуз собирается переезжать. И этого человека я занесла в список кандидатов на любовь всей моей жизни? Где были мои глаза? Нет, он, конечно, симпатичный, и сильный такой, и фиолетовый цвет я люблю, но к хозяйству совершенно непригодный. Срочно вычёркиваем, Галя, у нас отмена!
Тут из торгового зала послышался грохот и испуганные крики, и я развернулась, побежала назад. Издалека в дверном проёме увидела, что рухнула пирамида из ящиков, но вроде бы никто не пострадал: Тулуз стоял рядом и чесал затылок, а двое мужчин и одна дама что-то ему высказывали на повышенных тонах. Я решила, что если у них есть силы так орать, то значит, с ними точно всё в порядке, без меня разберуться. Кое-как я протиснулась к чёрной двери и вышла во двор, ради этого я в магазин к Тулузу и зашла. Если бы он не пустил, пришлось бы обегать всю улицу, чтобы сюда попасть.
У заднего фасада стёфинового дома был секрет. Я подошла к стене, наклонилась, отодвинула особый кирпичик и вытащила спрятанный ключ. Открыла им дверь, вернула ключ в тайник и зашла в дом.
У нас, в отличии от бакалеи, было аккуратно, уютно и привычно пахло травами, а не странной смесью ароматов крупы с хозяйственным мылом. Кстати, я заметила, что хозяйственное мыло во всех мирах воняло одинаково.
В торговом зале на прилавке лежала записка: «Маришка, я ушла к лердейсе Виллии, она подвернула ногу, и та распухла. Пришлось закрыть лавку. Сначала поешь пироги, а потом — открывайся. Поделай заказы, пожалуйста.»
— Конечно поделаю, какие вопросы, — согласилась я, открыла входную дверь и отцепила приколотую бумажку.
Лердейсу Виллию я знала, пожилая полная женщина с красными как пионерский галстук волосами. Если она повредила ногу, значит, ей самой сложно было добраться сюда, и она кого-то отправила за помощью, и Стёфа, бросив все дела, побежала к ней.
Я, пока тут жила, поняла, что Стёфа не просто травница, а выполняет задачи участкового терапевта: осматривает больных и советует, что им принимать, сама же делает лекарства. Для меня это было, конечно, дико, в лечение травами я никогда не верила, но однажды летом я попала под дождь, и у меня к ночи поднялась температура. Стёфа приготовила мне отвар из трав и ягод, я за сутки им подлечилась, даже начинающийся насморк пропал.
В Гленборге был ещё один специалист: аптекарь Лодозь. Он жил на другом крою города и так же занимался лечением, всем выписывал пилюли собственного изготовления. Уж не знаю, из чего он их делал, было ли это гомеопатией или в них всё-таки содержалось действующее вещество, но его клиенты были довольны. К нему ходила западная половина города, а к Стёфе — восточная.
Ещё, конечно же, в этом мире существовали магические лекари, но они были недоступны для простых людей. Один работал с очень богатыми клиентами, несколько служили при Ордене защитников города, и ещё одна группа специалистов преподавала в Академии магии. Это был целый отдельный факультет целителей. Будущие маги-лекари отрабатывали навыки лечения на своих же однокурсниках. Как я узнала позднее, это был особый метод воздействия на слишком бесшабашных студентов-боевиков: поневоле научишься серьезно относится к мерам безопасности на занятиях, если лечить сломанные руки-ноги тебя отправят к магам-недоучкам, которые не факт, что с первого раза эти руки-ноги тебе правильно срастят. Конечно, всё лечение проводилось под чутким руководством наставников, но те считали, что лучше всего учиться на ошибках, и вмешивались в процесс целительства лишь в крайних случаях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Открыв лавку, я пошла на кухню к раковине и повернула вентиль. Да-да, водопровод в этом мире всё-таки был, по крайней мере, в городских домах, хотя давления в нём не хватало. В латунном кране что-то загудело, зашипело, забулькало, пошли пузыри, а потом всё-таки потекла тонкая струйка чуть тёплой воды. Помыв руки душистым мылом, я достала из холодильного шкафа бутылку с сиреневым молоком, налила в кружку. Из плетеной миски, накрытой полотенцем, вытащила пирожок и пошла в торговый зал. Расположилась за прилавком и, откусывая от пирожка, принялась изучать заказы — маленькие записки, наколотые на гвоздик, специально вбитый в полочку. Средство от головной боли, мазь от ревматизма, полоскание для горла, травки для купания младенцев, несколько травяных чаёв с разными составами — всё это я уже могла сделать сама.
Дожевав пирожок, я сходила в свою комнату, чтобы сменить одежду для выходов на рабочее платье с передником, волосы убрала под косынку. На кухне вытерла стол и приготовила всё необходимое: весы, ступку, маленькие холщовые мешочки для упаковки, бумагу для этикеток. Достала из шкафа главное сокровище Стёфы — книгу лекарственных рецептов. Принесла из кладовки необходимые травы. И принялась чародействовать.
Взвесить две унции рыжего звероборника и пересыпать в миску. В ступку отмерить пол унции зелёных лепестков инеолы, щепотку солнечно-жёлтого косокольника, отсчитать ровно семнадцать синеньких зёрнышек лирины, добавить четвертинку огненного орешка, названного так за острый вкус, и всё это тщательно перемолоть пестиком. На маленькой спиртовке растопить полстакана жира, перелить в миску и всыпать в него получившуюся мучку. Капнуть четырнадцать капель сока ятролиста. Добавить две унции рыжего звероборника и тщательно перемешать до однородной массы. Перелить в стеклянную баночку, закрутить крышкой — и средство от радикулита готово. Осталость самое сложное — красивым почерком написать инструкцию по применению.
Вообще, писать этикетки было самым утомительным. У меня и так почерк был далёк от каллиграфического, а тут ещё приходилось писать на чужом языке. Я подумывала, может, изготовить штампы? Есть здесь такие специалисты? Или раздобыть инструменты для резки и сделать самой. Нужен шаблон, в который останется вписать часть информации: «Сбор ____ заваривать ___ мин. пить ___ раз в день ___ еды, хранить в холодном месте, беречь от детей». Ещё Стёфе нужно фирменную печать, чтобы ставить на этикетки или конверты. Я уже объяснила ей важность упаковки, когда увидела, как она заворачивает травки в кулёчки из старых газет. Мы вместе сшили из холстины крошечные мешочки, я все пальцы исколола. До этого занималась рукоделием последний раз в школе на уроках труда. Ещё я придумала систему цветных ниток: красными завязывали лекарственные средства, синими те, что для наружного применения, зелеными — травяные чаи. В поисках баночек и бутылочек для мазей и настоек обежала все лавки в городе. Спросила у Стёфы, какие средства самые популярные, и сделала запас. Так и делать их гораздо быстрее: отмерить всё за один раз в десятикратном размере и потом разделить на отдельные порции.
Звякнул дверной колокольчик, пришлось прерваться и идти в зал.
Глава 11
Глава 11
Перед прилавком стоял наш сосед по улице, булочник лерейд Тоффин. Он часто покупал средства от ожогов — издержки профессии.
— Добрый день! — приветливо обратилась к нему.
— Добрый, Маришка! Я, как обычно, пришёл пополнить запасы мази. И мне бы ещё травяного чая из листиницы.
