их — и всё, бога войны не остановить, война будет продолжаться, покуда воитель не ощутит себя победителем. Но кулаки разжались, оранжевое пламя, вспыхнувшее в глазах, вновь сделалось тлеющим угольком зрачка, расставленные ноги сошлись вместе — первое испытание Дракалес выдержал. Вражду в сердце бога войны может покорить лишь сам бог, и теперь он познал самообладание, понял, когда нужно воевать, а когда стоит повременить с этим. Возвысил голос во второй раз ваурд и громогласно сказал: «Держу я путь в столицу вашу. А потому спросить желаю, в каком направлении стоит мне путь держать, чтобы в скором времени прибыть туда?» Унялось эхо могучего голоса, но никто ответ дать не осмелился. Трепетали пред его величием все, и даже дети, которые были бесстрашны вначале, стали затыкать уши ладонями, чтобы не пугаться слов громких. Поняв же, что ответ здесь не прозвучит, путник ринулся далее. Люд, держась на безопасном расстоянии, следовал за ним.
Вскоре страх, источаемый людьми, изгладился, и всякий смотрел на ваурда уже с интересом. Однако стоило Дракалесу заговорить с ними, как они вновь прыгали в объятья этого гнусного чувства и не смели разомкнуть уст. И тут к нему подошла женщина. Страх неимоверный испускало её сердце, однако она возымела в себе силы, чтобы заговорить с незнакомцем: «Прошу прощение, великий и могучий Дракалес, но не могли бы Вы потише говорить? А то мой сын боится Вашего голоса»
Женщины. Ещё один вид человеков. Лиер рассказывал о них, сравнивая с детьми — что так же слабы, подобно этим невыросшим людям, однако они не являются на стадии развития, но считаются полноценными людьми. Однако видел Дракалес — стоит ветру дунуть в её сторону, как упадёт она. Такова сущность женская — что им не доступно ремесло мужчин, однако ж, с охотой занимаются иными делами, не требующими физической силы. Даже средь людей бытует такое высказывание — «слабый пол», нарекая таким образом женщин и указывая на их относительную слабость пред мужчиной. Это в мире людском не считается унижением и принимается как подобает обычаю.
«Да будет так» — ответствовал тише прежнего ваурд, однако голос его всё же был громок, на что женщина сказала: «Простите ещё раз, но Ваш голос всё равно громкий» И Дракалес ответствовал ей, понизив его ещё сильнее: «Так что же, мне вовсе шептать?» После чего женщина отошла от него.
Прибыл бог войны в центр городской, там, где более прочего собрались люди. Шум в этом месте был велик, ведь на то он и центр, что людей там собралось множество, и вели речи они, потребные им. В суть их слов было вложено недавнее громыхание, недоумевая, какая гроза может свершиться в этот ясный час. В тот миг, как Дракалес появился там, люд поутих и стал взирать на незнакомца, перешёптываясь и делясь удивлениями. Тарелон озирался вокруг, ощущая отовсюду бешеное сердцебиение. И лишь от одного человека он не улавливал ритм страха и трепета. Это была старуха, сидящая посреди той самой площади.
Старость. Ещё одно определение, касающееся людей. Лиер рассказывал, что человек отличен от всякого существа, проживающего в разных мирах, тем, что жизнь его ограничена временем. Рождается он, проживает век и увядает, обращаясь из молодого в пожилого. И старость есть признак, что близится день, когда глаза его сомкнутся навечно, и никто никогда уже не пробудит его. Такие люди также приравнивались ратардом к слабым, немощным и ничтожным. И Дракалес видел ту, кому суждено было в скором времени сгинуть со свету.
К той старухе подошёл бог войны и, склонившись, говорил почти что шёпотом: «Имя мне — Дракалес. И здесь я для того, чтобы пройти путь познания себя» Ответом же была безмятежность на женском лице, с которым сидела та до прихода ваурда. Сердце её было спокойно и не выражало никакой тревоги. И тогда обратил внимание бог войны на её глаза — были они сокрыты, как словно она спит. И познал ваурд, что слепа она.
Недуги. Ещё один бич людского бытия. Болезни и лишения поджидают человека на его пути жизни. Одни приобретаются в том путешествии, иные под конец вместе со старостью, третьи в самом его начале, когда человек рождается. Шатко бытие этих существ. И всякая хворь может прилипнуть к их телу иль душе. Невезение иль неосторожность могут послужить тому причиной. И человек, несомненно, страдает от этого. И рок тяготит над их душами и принижает весомость их жизни.
Могущественная рука ваурда коснулась плеча пожилой. Женщина, будто очнувшись ото сна, встрепенулась и заговорила: «Кто здесь, отзовись» Незнакомец повторил: «Имя мне — Дракалес. И здесь я для того, чтобы пройти путь познания себя» На что та отвечала: «Путь познания себя? Это мудрое решение. Тем более с таким голосищем у тебя всё получится, я уверена» — «Именно так. И путь мой пролегает к стольному граду. Укажи мне направление, в котором находится он, чтобы его место нахождения не стало для меня преткновением» — «Вон как разговорился-то. Что ж, такому приятному собеседнику не грех помощь-то оказать. Помоги мне подняться» Старуха потянула в сторону Дракалеса руку. Тот взял её и потянул на себя весьма осторожно. Поднявшись с земли, женщина отвечала: «А теперь поверни-ка меня на юг» Дракалес повернулся так, чтобы светило оставалось по правую руку, и отвечал: «Теперь мы смотрим на юг» А далее задумался: «Если же там стольный град, то, получается, я шёл в противоположную сторону» Женщина же рассмеялась, говоря: «Нам туда не надо, — развернувшись, она продолжила, — На севере он» И, поблагодарив наводчицу, ваурд двинулся туда.
Люд перестал идти за Дракалесом, когда тот пересёк границу их города. Провожая его своими взорами, они толпились на месте. Каждый из них задавался вопросом в тот миг: для чего же этот диковинный чудак явился к ним? Никто не мог поверить, что ваурд и в самом деле только искал путь к столице. Дневное светило уже клонилось к западу.
Шагает пара ног, обутых в латы, по пыльному пути. Словно пожар, неспешно шествующий по дороге, предназначенной для хождения по ней людей, двигался воитель в красных доспехах. Дневное светило уже затерялось за горизонтом, и над миром сгущались сумерки, хотя на западе небеса ещё синели. В этот час настиг Дракалес одного человека. Это был пожилой мужчина. Увидев издалека путника, он подозвал незнакомца и попросил помощи. Ваурд приблизился к нему. В сумерках было не понятно, кем является тарелон, потому, не заприметив ничего необычного, человек заговорил: «Помоги, прошу, добрый путник.
