Как ты сочинил ту литанию в песне «God»?
– Что еще за «литания»?
«Не верю в волшебство» – и другие фразы?
– Ну, как и многие слова, они просто родились сами собой. У меня была мысль, что «Бог – это понятие, которым мы измеряем боль»; а если у вас есть Слово, то вы просто садитесь и напеваете первый же пришедший в голову мотив, и мелодия выходит незамысловатая, потому что мне нравится такая музыка, я в ней просто купаюсь. Это складывалось у меня в голове, и я ухватился за первые три или четыре слова, а остальное просто выплеснулось. Выплескивается что угодно.
Когда ты понял, что будешь двигаться в направлении «не верю в „битлов“»?
– Не знаю. Когда осознал, что записываю все то, во что не верю. Я подумал, что пора остановиться.
Йоко. Он собирался создать нечто из категории «сделай сам».
Джон. Да, я собирался оставить место, чтобы и вы могли написать, в кого вы не верите. Это просто само собой напросилось, и The Beatles были последним пунктом, потому что я больше не верю в миф, а The Beatles – это еще один миф.
Я не верю в него. Мечта ушла. Я уже не говорю о The Beatles, но говорю о том, что принадлежало всему поколению. Этого больше нет, нам надо – мне лично – вернуться в так называемую реальность.
Когда тебе стало ясно, что эта песня будет самой исполняемой?
– Я не знал этого. И не знаю. Я смогу сказать не раньше чем через неделю, что происходит, потому что[23] запустили «Look at Me», поскольку это легкая песня, и, вероятно, они думали, что это The Beatles или что-то им подобное. Не знаю, будет ли это она. Пусть так… Хотя «God» и «Working Class Hero» – по эмоции и идее, – возможно, и лучшие на альбоме.
Почему ты предпочитаешь говорить Циммерман, а не Дилан?
– Потому что Дилан – дерьмо. Его имя – Циммерман[24]. Видишь ли, я не верю в Дилана, не верю и в Тома Джонса – по той же причине. Циммерман – это имя. Мое имя – не Джон Битл, а Джон Леннон. Вот так.
О The Beatles всегда говорили – и они сами о себе говорили, – что это четыре части одного и того же человека. Что случилось с этими четырьмя частями?
– Они вспомнили, что они – четыре самостоятельных индивида. Видишь ли, мы тоже верили в миф о The Beatles. Не знаю, верят ли еще в него остальные. Нас было четверо… Я познакомился с Полом и спросил: «Хочешь войти в мою группу?» Потом появился Джордж, а позднее Ринго. Мы просто образовали группу, ставшую очень, очень популярной, вот и все. Наши лучшие вещи так и не были записаны.
Почему?
– Потому что мы были исполнителями – вопреки тому, что говорит о нас Мик, – в Ливерпуле, Гамбурге и в прочих клубах. То, что мы создавали, было просто фантастикой. Мы исполняли настоящий рок, и никто в Британии нас не трогал. Как только мы это сделали, мы это сделали, но концы были отрезаны.
Знаешь ли, Брайан[25] одел нас в костюмы и все такое, и мы сделали все очень, очень здорово. Но, знаешь, мы вышли в тираж. Музыка умерла, когда мы даже еще не начали турне по Великобритании. Мы уже чувствовали себя в дерьме, потому что должны были урезать час или два часа исполнения до двадцати минут (в каком-то смысле мы были этому рады), и надо было повторять все те же двадцать минут каждый вечер.
Музыка The Beatles умерла тогда же, когда и музыканты. Вот почему мы так и не стали более искусными музыкантами, мы убили себя сами тогда – ради успеха. И это был конец. Мы с Джорджем более склонны говорить об этом… Нам всегда недоставало клубных выступлений, потому что именно в клубах мы исполняли музыку. А впоследствии мы превратились в успешно записывающихся в техническом плане артистов – а это нечто иное, – потому что мы были компетентными, и как бы нас ни записывали, мы могли выдать что-нибудь стоящее.
Как ты выбрал музыкантов для своей первой сольной записи?
– Я правда очень нервный. И я не такой уверенный, как эти звуки на магнитной ленте. Я всегда переживаю, когда что-нибудь собираюсь сделать, и поэтому выбираю знакомых мне людей, а не чужаков.
Почему ты общаешься с Ринго?
– Потому что вопреки всему The Beatles могли по-настоящему исполнять музыку вместе, когда не раздражались; и если я продолжаю дело, то Ринго знает, куда его вести, вот так, и он делает это хорошо. Мы играли вместе так долго, что понимаем друг друга. А вот чего мне порой не хватает – так это просто подмигнуть или произнести что-то нечленораздельное и быть уверенным, что все остальные знают, когда мы импровизируем. Но не так уж сильно мне этого не хватает.
Как ты оцениваешь себя как гитариста?
– Ну, это зависит от того, какого гитариста. Технически я не очень хорош, но могу играть чертовски звучно и быстро. Я был ритм-гитаристом. Это важно. Я могу завести всю группу.
Как ты оцениваешь Джорджа?
– Он довольно хорош. (Смеется.) Предпочитаю себя. Знаешь ли, мне надо быть честным. С одной стороны, я действительно в большом затруднении по части своей игры на гитаре, потому что играю плохо. Я никогда не двигаюсь, но могу заставить гитару говорить.
Хотел бы задать вопрос о Поле и больше на этом не задерживаться. Когда вы поехали в Сан-Франциско и увидели фильм «Let It Be», что ты чувствовал?
– Знаешь, мне было грустно. И я чувствовал… что фильм снят Полом для Пола. Вот одна из причин конца The Beatles. Не могу говорить за Джорджа, но, черт побери, я прекрасно знаю, что все мы по горло сыты ролью группы поддержки Пола.
Это началось с нами после смерти Брайана[26]. Съемка была затеяна, чтобы показать Пола и больше никого. Вот таковы были мои ощущения. Самое главное, фильм смонтирован так, как будто Пол – Бог, а мы просто рядом валяемся. Таковы были мои ощущения. И я знал, что были кадры с Йоко и со мной, но их просто вырезали из фильма… Мне было противно.
Говоришь, что можешь заставить гитару говорить. А какие песни ты сочинил таким образом?
– Послушай «Why» в альбоме Йоко (или) «I Found Out». Думаю, это хорошо. Это заводит. Спроси Эрика Клэптона, он думает, что я умею играть. Знаешь, многие нуждаются в технических устройствах, вроде как хотят фильмов со спецэффектами. Почти все критики рок-н-ролла и гитаристы находятся на стадии пятидесятых годов, когда им нужно было, чтобы о них сняли распрекрасный фильм со спецэффектами, чтобы они были счастливы. Я гитарист киношной правды; я музыкант, и вам надо сломить все ваши препоны, чтобы услышать, что́ я играю. Есть маленький фрагмент, его сделали фоном в альбоме «Abbey Road». Пол поручил по кусочку каждому из нас; там есть небольшие паузы между игрой Пола, Джорджа и моей. И есть один кусок, после паузы, один из тех «самых значимых», когда внезапно вступают ударные и мы начинаем по очереди играть. Я третий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
