– Если мы брали город, так уж брали. И нечего рассусоливать. Есть фотографии, как я в Амстердаме на четвереньках выползаю из публичного дома и все такое. В такие места меня сопровождала полиция, потому что им не хотелось громкого скандала, понимаешь? Я, правда, не хочу говорить об этом, потому что Йоко будет неприятно. И это нечестно. Достаточно сказать, что наши турне были «Сатириконом», вот и все, потому что я не хочу оскорблять ничьи чувства. Это просто нечестно.
Что еще опущено в книге Хантера Дэвиса?
– Не знаю, потому что не помню. Еще одну книгу о The Beatles, под названием «Love Me Do», написал Майкл Браун. Она лучше. Это была правдивая книга. Майкл написал, какими мы были ублюдками. Никем иным и быть невозможно, когда испытываешь постоянное давление, и мы выбрались из этого благодаря людям вроде Нила, Дерека и Мэла. Они выглядели невозмутимо, даже когда возмущались нами, но никогда не подавали виду и не верили в правдивость того, о чем читали. Они смыли с нас много грязи, потому что мы оказались в дерьмовом положении. Это была нелегкая работа, и кому-то надо было за нее расплачиваться. Дэвис не пишет об этом, о том, какими мы были ублюдками. Чертовы ублюдки – вот кто были The Beatles. На такое способны только ублюдки, это факт, и The Beatles были самыми худшими ублюдками в мире.
Йоко. Как вам удалось сохранить чистоту имиджа? Удивительно.
Джон. Всем хочется сохранить свой имидж. Тебе этого хочется. Прессе тоже, потому что эти люди хотят получать бесплатную выпивку, и бесплатных шлюх, и развлечения: всем хочется быть на стороне победителя. Мы вели себя будто цезари; кто бы стал упрекать нас, зная, что мы заработаем миллион фунтов? Вся эта реклама, взятки, подкуп, организация чертовой шумихи. Все хотели влезть в это, и некоторые до сих пор пытаются примазаться – они причитают: «Не отнимайте у нас Рим, наш карманный Рим, где все мы можем владеть домами, и машинами, и любовницами, и женами, и секретаршами, и тусовками, и выпивкой, и наркотиками… Не отнимай его у нас, безумец Джон. Ты сумасшедший… Глупый Джон хочет все это отнять».
Ты хотел это отнять?
– Что?
Возможность быть одним из The Beatles?
– Если бы я смог быть долбаным рыбаком, я бы им был. Если бы у меня были способности быть кем-то другим, чем я есть, я был бы другим. Быть артистом – это не развлечение. Ты пишешь и ты знаешь, что это пытка. Я читал о Ван Гоге, о Бетховене, о разных чуваках. Если бы Гоген показался психиатрам, то мы лишились бы лучших его картин. Эти ублюдки просто высасывают из нас все до капли…
Мне противно быть артистом, мне противно кривляться для этих чертовых идиотов, которые ничего не знают… Не могут чувствовать. Я – тот, кто чувствует, потому что я – тот, кто выражает. Но они живут во мне и других артистах, и мы едины… даже с боксерами – когда Оскар выходит на ринг, они подначивают его; он разок двинет Клею, а все уже приветствуют его. Лучше быть зрителем, правда, но я не в состоянии.
Одна из моих привлекательных сторон – то, что я хочу быть рыбаком… Я знаю, это звучит глупо, как и то, что лучше быть богатым, чем бедным, и вся эта чушь, – но я хочу, чтобы боль была неведением или благословением, или чем-то таким. Если ты не знаешь, приятель, то боли нет – вот что я скажу.
Как ты думаешь, какое влияние оказали The Beatles на историю Британии?
– Не знаю про «историю». Люди у власти, и классовая система, и вся никчемная буржуазия все те же; только вот множество ребят среднего класса, пидоров с длинными-длинными волосами бродят по Лондону в сверхмодной одежде, а Кеннет Тайнан[39] сколачивает состояние на слове «fuck». Кроме этого, ничего не произошло. Мы все изысканно одеты, все те же ублюдки у руля, все те же люди всем правят. Все то же самое.
Мы немного подросли, и в этом перемена, все стали немного свободнее и все такое, но игра все та же. Черт, они делают все то же – продают оружие в Южную Африку, убивают черных на улицах; люди живут чертовски бедно, а по ним бегают крысы. От подобного просто тошнит, у меня и на это открылись глаза.
Мечта ушла. Все то же самое, только мне тридцать лет и вокруг много волосатых людей. Так-то, приятель, ничего не произошло, только мы выросли, мы сделали наше дело – как нам велели. Вы, ребята, почти все так называемое нынешнее поколение, ваше время настало. Мы, знаешь ли, в меньшинстве; люди вроде нас были всегда, но, может быть, их не так много. Наверно, есть тому причина.
Как ты думаешь, почему The Beatles оказали большее влияние на Америку, чем на Англию?
– По той же причине, почему американские звезды ярче в Англии. Мы были настоящими профессионалами к моменту поездки в Штаты; мы просто выучили правила игры. Когда мы приехали сюда, то знали, как обращаться с прессой; британская пресса была самая навязчивая в мире, но мы смогли со всем справиться. Все было в порядке.
Во время полета я думал: «О, мы не сделаем этого», или я сказал так в фильме или где-то еще, но это другая сторона меня. Мы знали, что покорим вас, если только сможем овладеть вашими умами. Мы были новыми.
И когда мы прибыли сюда, вы все расхаживали в долбаных «бермудах», у всех вас были бостонская стрижка «ёжик» и брекеты на зубах. Это сейчас все говорят: «The Beatles ушли в прошлое, так вот, приятель». А тогда девчонки выглядели как долбаные лошади 1940 года. Не было никакой моды на платья и на джаз. Мы просто думали: «Какая безобразная раса»; это выглядело просто омерзительно. Мы думали, что все англичане были стилягами, но, конечно, это было не так. Только мы и The Rolling Stones были по-настоящему стильными, остальные англичане – такими же, как всегда.
У вас есть склонность к национализму – мы просто смеялись над Америкой, надо всем, кроме музыки. Мы тащились от черной музыки, здесь же даже черные смеялись над людьми вроде Чака Берри и исполнителями блюзов; черные думали, что не модно любить по-настоящему модную музыку, а белые только слушали Джэн и Дина и все такое. Мы чувствовали, что получили послание, в котором говорилось: «Слушайте музыку». То же самое было в Ливерпуле; там мы чувствовали себя белыми воронами, слушая старые записи. Никто не слушал их, кроме Эрика Бёрдона в Ньюкасле и Мика Джаггера в Лондоне. Это было так фантастично. Когда мы прибыли сюда и увидели то же самое – что никто не слушал рок-н-ролл или черную музыку в Америке, – мы поняли, что находимся на земле, где эта музыка родилась, но никто об этом не желает знать.
Какую роль ты играл (если играл) в написании песен, которые у всех ассоциируются с Полом, – вроде «Yesterday»?
– Не имею никакого отношения к «Yesterday».
«Eleanor Rigby»?
– Я написал едва ли не больше половины слов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
