На настоящий момент последствия четвертой промышленной революции остаются пока неясными. В последние десятилетия, несмотря на растущее неравенство внутри стран, разрыв между странами значительно сократился. Существует ли в рамках четвертой промышленной революции риск разворота вспять процесса сокращения разрывов между экономиками, который мы наблюдали в последнее время в сфере доходов, навыков, инфраструктуры, финансов и в других областях? Или технологии и быстрые изменения будут использоваться для развития и ускорения скачкообразного движения?
Этим трудным вопросам необходимо уделить должное внимание, даже несмотря на то, что развитые экономики заняты только собственными проблемами. Охват процессом всех без исключения частей мира не является моральным императивом. Это принципиально значимая цель, которая снизит риск глобальной нестабильности, вызванной проблемами геополитики и безопасности, к примеру, такими, как миграционные потоки.
Актуальным сценарием для стран с низким уровнем доходов является «решоринг» (возвращение) значительной части глобального производства в развитые экономики в рамках четвертой промышленной революции, что вполне возможно, если доступность дешевой рабочей силы более не является определяющим фактором конкурентоспособности компаний. Способность развития эффективных производственных секторов, обслуживающих мировую экономику на основе стоимостных преимуществ, является проторенным путем, позволяющим странам накапливать капитал, передавать технологии и повышать доходы. Если этот путь закрыт, многим странам придется пересматривать свои модели и стратегии индустриализации. Каким образом развивающиеся страны смогут использовать возможности четвертой промышленной революции – это является вопросом фундаментальной значимости для всего мира. При этом важно проводить дальнейшие исследования и разрабатывать идеи для понимания, создания и адаптации необходимых технологий.
Опасность заключается в том, что четвертая промышленная революция делает принцип «победитель получает все» доминирующим в отношениях между странами и внутри них. Это усугубит социальное напряжение и конфликты, обусловит создание менее взаимосвязанного и более нестабильного мира, особенно с учетом того, что сегодня люди значительно лучше информированы о социальной несправедливости и несоответствиях в условиях жизни разных стран. Если лидеры государственного и частного секторов не сумеют убедить граждан в том, что они используют заслуживающие доверия стратегии для улучшения условий жизни людей, это может вызвать социальные беспорядки, массовую миграцию и вооруженный экстремизм, создавая угрозу для стран на всех этапах развития. Важно, чтобы граждане верили в то, что они могут заниматься значимым трудом для обеспечения себя и своих семей. Но что произойдет в случае недостаточного спроса на рабочую силу или несоответствия имеющихся профессиональных навыков условиям рынка?
Характер труда
Появление мира, где доминирующей рабочей парадигмой является серия транзакций между работником и компанией, а не прочные взаимоотношения, было описано пятнадцать лет назад Дэниелом Пинком в книге «Нация свободных агентов»[26]. Технологическая инновация значительно ускорила эту тенденцию.
Сегодня «экономика по требованию» кардинально меняет наши взаимоотношения с работой и общественной структурой, в которую она встроена. Работодатели все чаще используют «человеческое облако» для решения вопросов. Профессиональная деятельность рассекается на точные задания и конкретные проекты, которые затем выносятся в виртуальное облако готовых исполнителей, расположенных в любой стране мира. Это новая «экономика по требованию», где поставщики труда больше не являются сотрудниками в традиционном смысле, а скорее могут считаться независимыми исполнителями конкретных заданий. Эту идею сформулировал Арун Сандарарян, профессор Школы бизнеса Стера Нью-Йоркского университета, в колонке журналиста Фархада Манью в газете The New York Times: «Мы можем оказаться в мире, где часть рабочей силы выполняет пакет задач для создания дохода: вы можете быть водителем Uber, покупателем в Instacart, хозяином гостиницы в Airbnb или участником проекта Taskrabbit»[27].
Преимущества цифровой экономики для компаний, в особенности – быстро растущих стартапов, являются очевидными. Поскольку облачные платформы определяют работников как индивидуальных предпринимателей, они (на сегодня) не обязаны выполнять требования по выплате минимальной заработной платы, налога на доход и социального обеспечения. Как поясняет Дэниел Каллаган, руководитель MBA & Company в Великобритании, в статье Financial Times: «Теперь можно получать все что угодно, когда угодно и как угодно. Поскольку вы не являетесь сотрудником, вам не приходится сталкиваться с формальностями и требованиями трудоустройства»[28].
Для людей, находящихся в облаке, основным преимуществом является свобода (работать или не работать) и беспрецедентная мобильность, которую они получают, являясь частью глобальной виртуальной сети. Некоторые независимые исполнители считают это идеальным сочетанием большой степени свободы, отсутствия стресса и повышенной удовлетворенности от работы. Хотя человеческое облако находится в возрасте младенчества, уже накоплены значительные данные о том, что это связано с «негласным выводом работы в офшор» («негласным», потому что платформы человеческого облака нигде не числятся и не обязаны раскрывать своих данных).
Является ли это началом новой гибкой революции труда, которая обеспечивает независимость и новые возможности любому человеку, подключенному к сети Интернет, и которая способна устранить дефицит профессионалов? Или это вызовет появление безжалостной гонки в глубины мира нерегулируемого виртуального каторжного труда? Если результатом революции станет последний вариант – мир прекариата, социального класса работников, которые зарабатывают на жизнь от заказа к заказу, при этом лишаясь трудовых прав, прав на заключение трудового договора и гарантированной занятости, станет ли он источником социальных волнений и политической нестабильности? Наконец, может ли развитие человеческого облака просто ускорить процесс автоматизации рабочих мест?
Проблема, которую предстоит решить, – это разработка новых форм социальных и трудовых контрактов, которые соответствуют современному характеру рабочей силы и меняющемуся характеру работы. Необходимо ограничить побочные эффекты человеческого облака в отношении возможной эксплуатации труда, при этом сохранив перспективы роста рынка труда и не мешая участникам работать так, как они считают нужным. Если мы не сможем добиться этого, четвертая промышленная революция может увести нас на темную сторону будущего рынка труда, описанную Линдой Граттон, профессором практики управления в Лондонской школе бизнеса, в книге «Сдвиг: Будущее работы уже настало»: «повышенный уровень фрагментарности, изолированности и исключенности по всему обществу»[29].
В этой книге я не устаю повторять: выбор за нами. Он полностью зависит от политических и организационных решений, которые мы принимаем. Нужно отдавать себе отчет в том, что может произойти регулятивный рикошет, когда законодатели вновь укрепят свои властные полномочия, а адаптивные силы исключительно сложной системы окажутся перегруженными.
Важность осмысленного участия
Также не нужно забывать о том, что речь идет не только о кадровых резервах и профессиональных навыках. Технологии повышают эффективность, столь необходимую для большинства людей. Но при этом люди хотят ощущать себя не просто частью процесса, а частью чего-то большего, чем они являются сами по себе. Карл Маркс выражал обеспокоенность тем, что процесс специализации может лишить работника ощущения смысла, который мы ищем в работе, а Бакминстер Фуллер предупреждал, что чрезмерная специализация «отключает поисковые настройки широкого диапазона и тем самым пресекает дальнейшее открытие всемогущих более общих принципов»[30].
С УЧЕТОМ УСКОРЯЮЩЕГОСЯ РАЗВИТИЯ ТЕХНОЛОГИЙ ЧЕТВЕРТАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ БУДЕТ УДЕЛЯТЬ ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ СПОСОБНОСТИ РАБОТНИКОВ К ПОСТОЯННОЙ АДАПТАЦИИ И УСВОЕНИЮ НОВЫХ НАВЫКОВ И ПОДХОДОВ В РАЗНООБРАЗНЫХ КОНТЕКСТАХ.
Теперь, столкнувшись с сочетанием повышенной сложности и гиперспециализации, мы находимся на этапе, когда стремление к осмысленному участию становится основным вопросом. Это особенно относится к молодому поколению, которое часто испытывает ощущение, что работа в компании ограничивает их способность к поиску смысла и значения в жизни. В мире с исчезающими границами и меняющимися устремлениями людей интересует не только баланс работы и личной жизни, но также их гармоничная интеграция. Боюсь, что будущее обеспечит возможность такой реализации далеко не для всех.
