И огонь. Там есть все, чего не хватает здесь. Там есть тепло, там есть он. Почему нельзя уйти туда? Он тихо зарычал и сделал крохотный шажок к хозяину. Тот взмахнул рукой…
…В которой блестел меч. И этот клинок ударил его по плечу, пропоров язву. Он взревел от боли и отскочил в сторону.
"Хозяин?! За…" — и осекся.
Это был не хозяин. Это был просто худой и невысокий человек в окровавленной солдатской форме — не блестящих доспехах. И меч, который он держал, не был тем двуручником, который так любил он. А еще этот человек вовсе не звал, наоборот, он пытался оттолкнуть от себя.
А пламя… В комнату проник серый туман, и оно медленно угасало. Камни уже не горели, а язычки огня, лишенные подпитки, безжизненно поникали к полу, где их встречала вода. Она не высохла, даже когда все здесь изнывало от жара.
Он опустил голову, ощущая пустоту там, где у людей должна быть душа. Хозяин…
Его уже нет. А предатель остался. И он совсем рядом.
"Убить…"
Оказалось, лапы почти вмерзли в лед, шевелить ими удавалось с огромным трудом — но разве это что-то значило? Ведь глотка предателя так близко, и запах страха — нет, ужаса! — так приятен…
Предатель прижался к окну и сорвал повязку. На пол потекла теплая кровь, а из руки предателя скользнула еще одна волна холода. Но она тут же оборвалась, и в воздухе прошуршало что-то быстрое, пахнущее человеком… Повернув голову, он увидел еще одного человека, который как раз опускал арбалет.
Удар отбросил предателя прямо на окно, и гнилая рама, не выдержала, треснув. Крик человека слился с отчаянным рыком, а во двор посыпались блестящие осколки, смешанные с щепками.
Предатель исчез. Он унес с собой что-то важное… Что-то очень важное… Без чего нельзя…
Темнота внезапно развернулась во всю ширь и накрыла его.
* * *
— Тьма тебя побери!!
— Простите, капитан… — Медик испуганно попятился: запомнил урок. В прошлый раз Глард, когда какой-то ублюдок попал в него зазубренной стрелой, едва не разнес тут все от боли. Все-таки всякому терпению есть свой предел, а отставной сержант никак не мог похвастаться излишним героизмом.
Глард поморщился и осмотрел повязки.
— И долго еще я не смогу?..
— Дня два, капитан, если не загноится. Каждый день обязательно меняйте повязку…
— Вот ты этим и займешься. — Глард с трудом встал, поморщившись, когда грубые бинты задели только-только оттаявшую кожу.
Как он выбрался из замка, капитан не запомнил. Скорее всего, его вывел Норид — сам он явно был не в состоянии идти. Это проклятое Тьмой чудовище подняло такие волны, что обожгло все и всех. На Гларда тоже попала вода, оказавшись ледяной как… нет, не бывает вещей, настолько холодных. Не бывает. Капитан запомнил, как у него замерзли руки, как наместник вывалился в окно… а в себя пришел только утром. Результатами боя стали немногочисленные мелкие ранения и обмороженная рука, которую не отрезали лишь из-за Норида. Полукровка специально вмешивался в дела повстанцев и, как это ни странно, активно помогал.
— Значит, бой мы выиграли, наместника еще не нашли… — задумчиво потер подбородок Глард. — Ну куда он мог деться?! У него же сил было… да еще этого чудовища перепугался, как не знаю кто…
— О, вы уже в добром здравии, капитан!
Гларду не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос. Шиорка, как же без него? Опять принял личину бывалого горожанина…
— И тебе привет. Докладывай, как идут дела.
Шиорка отдал честь.
— Как пожелаете, капитан. Войско встало лагерем около стен — мы предпочли бы, сами понимаете, разместить их в пристройках, но большинство из них сильно пострадало при пожаре, и мы решили не рисковать. Люди уже заканчивают ставить временные жилища.
— Что еще, Шиорка? Что с наместником?
— Сбежал, капитан. Наемник клянется, что прострелил ему легкое, но наместник наверняка жив. Все-таки он практиковал магию крови…
— Кровь… — пробормотал Глард. — Значит, так? Много разом высвободившейся крови — много энергии. Похоже, мы оказали ему услугу.
— Да, капитан. В любом случае, далеко он телепортироваться не мог. Скорее всего, приземлился где-то в болотах… Люди сейчас прочесывают их.
— Оставь с этим. Он наверняка уже скрылся. Сколько всего погибло?
Шиорка чуть замялся.
— Триста пятьдесят девять, капитан.
Глард молчал долго, и лишь потом севшим от ярости голосом произнес:
— Великолепно. Просто великолепно. Из тысячи человек… потрясающий результат, нечего сказать!
— Люди были перепуганы, а харрцы отчаянно сопротивлялись, капитан…
— Нет, Шиорка. Это не харрцы сопротивлялись. Это командиры устроили бойню там, где можно было обойтись миром, — резко сказал Глард. — Скажи вот сейчас, зачем тебе это понадобилось?!
Шиорка пожал могучими плечами.
— Вы оставили меня за старшего, капитан, и я действовал так, как считал нужным.
Да, здесь он оказался прав. Глард скрипнул зубами от этой неожиданной жесткой правоты. Действительно, оставил за старшего, кинулся в бой, как последний сопляк… Тьма!
Шиорка молча подождал, пока капитан придет в себя, и спросил:
— Сейчас люди хоронят павших. Изволите попрощаться?
Глард подумал и кивнул.
— Да. Проводи меня.
Шиорка вновь отдал честь и повел его через разрушенные ворота наружу. Глард с толикой сожаления увидел, как сильно пострадал замок. Люди просто стерли его в пыль. Неудивительно, что погибло так много.
То и дело им встречались темнореченцы — раненые, перемазанные грязью и кровью, но оживленные, пьяные от свободы. Однако сколько Глард не пытался уловить "пьянящий запах свободы", он смог учуять лишь вонь тумана и падали.
При виде двух командиров темнореченцы останавливались и необычайно бодро, как они не делали никогда до этого, отдавали честь, а кто-то даже и кланялся. Глард не был уверен, кому именно предназначались эти поклоны — ему или Шиорке, который, если по чести, сделал для темнореченцев гораздо больше, чем сам капитан. Отстраненно наблюдая за повстанцами, Глард вспоминал, как же это произошло на самом деле, кто же первый запустил страшную машину восстания.
Кажется, это началось в деревушке со странным названием Властара. Брат рассказывал… Однажды туда явился великан, похожий на харрца, но не уступающий никому из коренных темнореченцев. Он привел с собой троих людей, беглых каторжан. Те долго рассказывали, через что им пришлось пройти, демонстративно показывали шрамы и незажившие следы от кандалов и плетей… Им было нетрудно поверить: слишком опасными и одновременно отчаявшимися выглядели люди, слишком много страха плескалось в их глазах. А потом тот самый великан начал аккуратно, шаг за шагом, направлять людей к восстанию. Да и что там направлять? Он просто последовательно и логично рассказал им чистую правду: что наместник сошел с ума, что большинство харрцев выслано за пределы провинции или попросту сбежало, что император уже давно наплевал на Темноречье… и что есть на свете свобода — нет, Свобода! Что при обладании этой Свободой людям станет куда лучше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
