Я поднес руку к глазам. Там было всего три фразы.
— Будем надеяться, что этого хватит, — опередив возможный вопрос, сказал Олег Власыч, — Хотя лучше, конечно, было, если б вы все выучили.
— Да, признаться, — сердито закашлял Семен Никитич.
Я поник головой.
— Но не расстраивайтесь, Сергей Леопольдович, — тут же повеселел Олег Власыч, — В нашем деле ничего непоправимого нет. Непоправимо — это когда дворник плохо метет улицу или когда стряпуха вместо соли сыплет в суп сахар…
Семен Никитич захохотал. Глядя на него, я тоже — поначалу робко — захихикал, но скоро осмелел и дал волю своим легким.
Показалась башня, которую я, кажется, где-то видел: может по телевизору, может в газете. Словно ракета, она устремилась в космос, но туда ее не пускали глубоко вросшие в землю корни.
Мы припарковались у невзрачного с виду здания.
На входе дежурил сонный охранник с металлоискателем, но он не посмел задержать нас.
Длинные темные коридоры, казалось, никогда не закончатся, мимо нас мелькали сизые тени, жутковато пахнущие табаком и перегаром, краем уха я слышал разговоры о каких-то «репортажах», «эфирах» и «прибавках к зарплате». Но вот — так неожиданно, что я чуть не ослеп — мы вышли в освещенный полукруглый зал. Здесь суетились люди, настраивая телекамеры, путаясь в проводах и вполголоса матерясь. Телекамеры все до единой были нацелены на стоящий посреди зала стол, за которым сидела женщина, чем-то напоминающая робота. Ее седые волосы были забраны на затылке в тугой пучок. Брови Семен Никитича пришли в движение, и я понял, что должен занять место рядом с ней. Там как раз стояло кресло.
— Здравствуйте, Сергей Леопольдович, — обрадовано пропела женщина-робот, вдруг включившись. Мне даже показалось, что внутри у нее что-то клацнуло, — Я уж думала, что вы опоздаете!
— Здравствуйте, — я сел в кресло.
— Ну что ж, начнем, пожалуй. Как вы, Андрей Даниилович?
Тут только я увидел крупную фигуру, стоящую к нам спиной. Фигура повернулась и бодро произнесла:
— Я готов, Анна. Всегда готов.
Так вот он какой, мой конкурент Алильханов! Я сразу вспомнил, где видел его: театр города В…, «Гроза» Островского в постановке Циклопова, Алильханов играл Дикого. Надо признать, играл неплохо.
Глава девятая
Дебаты
1
Алильханов смерил меня презрительным взглядом и сел. Конечно, он не узнал меня — едва ли ему приходилось бывать в Ж…
А все же какова фактура! С такой фактурой сам Бог велел играть купцов и приказчиков, а не лезть, куда не след… Я с ненавистью посмотрел на конкурента.
Включились прожекторы, у меня заслезились глаза. Теперь мы втроем сидели в ярком круге, а вокруг была чернота. Кто-то кричал в темноте: «Все готовы? Тишина на площадке! Раз — два — три!».
Анна, до того сидевшая неподвижно, с остановившимся взглядом, включилась, улыбнулась во весь рот и затарахтела:
— Здравствуйте, уважаемые телезрители, вашему вниманию предлагаются дебаты Андрея Данииловича Алильханова и Сергея Леопольдовича Антушкина. Начнем, думаю, с политических платформ конкурентов. Андрей Даниилыч?
Алильханов откашлялся и начал:
— Основополагающий принцип моей предвыборной программы — доверие. Доверие, в первую очередь, избирателя к власти. Ведь, посудите сами, если избиратель априори не доверяет власти, какой резон ему идти на избирательный участок? При Кизлякове доверие к власти рухнуло ниже, простите, плинтуса, а при таких господах, как Антушкин, институт власти и вовсе, не сомневаюсь, прикажет долго жить.
Каким же образом поддерживается это самое доверие? В первую очередь, власть не имеет права игнорировать проблемы населения и должна чутко прислушиваться ко всем социальным веяниям, что наблюдаются в обществе. Гарун — аль — Рашид, например, переодевшись дервишем, странствовал по улицам Багдада. Я, в свою очередь, за эту неделю посетил Калужский нефтедобывающий завод и Чукотское бахчеводство. Пообщался с простыми людьми, попробовал, так сказать, каши из общего котла. А где в это время был мой конкурент?
Он воздел руки к небу и сердито засопел.
— Сергей Леопольдович? — повернулась ко мне Анна. Я скосил глаз на ладонь и прочел:
— Моя платформа — честность, открытость и справедливость.
Алильханов и Анна смотрели на меня, точно ожидая продолжения, но я молчал.
— Ну что же, — улыбнулась ведущая, — А что вы думаете о предвыборной платформе своего соперника?
— Это сплошная фикция, подмена понятий, — процедил Алильханов сквозь зубы, — Он просто вводит избирателя в заблуждение.
— Любезный Андрей Даниилыч — вор и жулик, на его счетах в Швейцарии двести миллионов долларов, — парировал я при помощи несмываемого фломастера Олега Власыча.
— А вы считали? — Алильханов едко ухмыльнулся, глядя почему-то на мою руку.
— А, позвольте вас спросить, сколько вам заплатили американцы?
— Покажи руку, гад! — заорал вдруг Андрей Даниилыч и ринулся на меня. Я, пытаясь оттолкнуть навалившуюся на меня тушу, опрокинул стол. Придавленная Анна завизжала.
Мой нос взорвался острейшей болью, потом к нему присоединились правый глаз и левое ухо… Я потерял сознание.
2
— Как, Сергей Леопольдович?
Участливое лицо Олега Власыча выткалось передо мной из черноты. Я застонал.
— Ничего, Сергей Леопольдович, ничего, дорогой, — сбоку к физиономии Олега Власыча присоседилась физиономия Семена Никитича. — За одного битого двух небитых дают.
Сознание вернулось ко мне и вернуло страшное воспоминание — перекошенная рожа Алильханова, пудовые его кулаки. Я содрогнулся.
— Дивиденды, главное дивиденды, — говорил между тем Олег Власыч, — У нас любят страдальцев, а он вона как вас разукрасил.
Семен Никитич протянул мне зеркальце. О, матушка! Глаз заплыл, вместо носа — громадная красная картошка, а ухо и вовсе величиной с приличный арбуз.
— Вы выиграли в дебатах, мой дорогой, — потирая ручки, радостно сообщил Олег Власыч, но меня это почему-то не утешило.
За окном «линкольна» возникли невзрачные пятиэтажные дома, живо напомнившие мне Ж…, постоянную борьбу за кусок хлеба, — и я смирился с побоями. Черт с ними — на мне все заживает, как на собаке, и, в конце концов, у любой работы есть свои минусы…
— Куда едем? — спросил я.
«Линкольн» подпрыгивал на разбитом асфальте. Давненько я не бывал в таких трущобах.
— Тушинский аэродром, — сказал Семен Никитич, засмеявшись чему-то, — Пришла пора нам с Олегом Власычем немного потрудиться, а вы отдохнете в машине.
Я недоверчиво посмотрел на него, но прочесть что-либо в его глазах было невозможно.
3
Потянулся бесконечный бетонный забор, вдоль него выстроились переполненные помойки. Ветер носил пакеты, бумажки, лохматил жутковатые гривы роющихся в помойках бомжей.
— Изнанка жизни, — заметил Семен Никитич. — Люди, разучившиеся быть людьми.
Вот здесь я был с ним не согласен — мне жаль было этих бедолаг, и я считал их такими же людьми, как и мы, но спорить с тигром — увольте.
«Линкольн» повернул, и моему взору открылось громадное пространство, заполненное людьми. Их было в десятки, а то и сотни раз больше, чем тогда, на площади.
Машина остановилась.
— Сергей Леопольдович, не скучайте, — весело бросил Семен Никитич и вылез из салона. Олег Власыч последовал за ним, хитро мне подмигнув.
Не скучать было тяжело — некоторое время я смотрел в окно, но рев толпы скоро надоел и что там, собственно, происходит, видно не было. Затылок водителя тоже был невыносимо скучен, а попросить включить музыку я не догадался.
От нечего делать я порылся в карманах и достал бумажку с невыученной ролью.
«Ну и что там, интересно, такое, — подумал я, — из-за чего можно набросить на человека удавку?»
Вот что было напечатано на листке:
«АЛИЛЬХАНОВ: Основополагающий принцип моей предвыборной программы — доверие. Доверие, в первую очередь, избирателя к власти. Ведь, посудите сами, если избиратель априори не доверяет власти, какой резон ему идти на избирательный участок? При Кизлякове доверие к власти рухнуло ниже, простите, плинтуса, а при таких господах, как Антушкин, институт власти и вовсе, не сомневаюсь, прикажет долго жить.
Каким же образом поддерживается это самое доверие? В первую очередь, власть не имеет права игнорировать проблемы населения и должна жадно прислушиваться ко всем социальным веяниям, что наблюдаются в обществе. Гарун — аль — Рашид, например, переодевшись дервишем, странствовал по улицам Багдада. Я, в свою очередь, за эту неделю посетил Калужский нефтедобывающий завод и Чукотское бахчеводство. Пообщался с простыми людьми, попробовал, так сказать, каши из общего котла. А где в это время был мой конкурент?
