— Ну да, есть такое… — вздыхаю я. — Но мне нравится мой одноклассник. Думаю, я ему тоже, поэтому у твоего Жорика нет пока шансов.
— Вот ты любишь разочаровать, зануда! — усмехнулась Ксюша, глотнув из своего бокала. — Ну и мечтай о своей малолетке, который еще год будет соображать, чего ты от него ожидаешь!
— Ладно тебе, он очень смышленый мальчик! — смеюсь я, собираясь сделать глоток своей ром-колы, но тут кто-то грубо вырывает бокал из моих рук. — Эй, в чем дело?!
— Это тебе уже будет лишнее! — за моими плечами оказывается Левин, поднимая мой коктейль над головой, так, чтобы я не смогла до него дотянуться.
Я предпринимаю пару попыток допрыгнуть до злополучного бокала, но Даня поднимает руку еще выше, дразня словно собачку, так что я быстро оставляю свои потуги безрезультатными.
— Какого черта?! — вспыхиваю я, подогреваемая алкоголем. — Что тебе здесь-то от меня нужно?!
— Ярославцева, когда ты успела из тихушницы превратиться в трудного подростка? — усмехается Даня, передавая мой бокал давящейся смехом Ксюше. — Выбрасывай свою сигарету, и марш в сторону дома — тебе рановато поглощать это пойло в подобных заведениях!
— Слушай, ты!.. — ярость застилала разум, а руками хотелось вцепиться в его наглую ухмылку. — Ты кто вообще?! Отец мне? Брат? Кто ты есть, мать твою?!
— Я твой учитель, — уточняет Левин, отсекая меня от Ксюши подальше. — И если ты не направишься в сторону дома, я прямо сейчас позвоню твоей матери и сообщу ей, какими усилиями ты стремишься к золотой медали.
— Да пошел ты! — кричу я, импульсивно стукнув его кулаком в грудь. — Тебе легче станет от этого?! Да не буду я твою историю зубрить — можешь директору сразу звонить!
— Тшш… Не разводи свои психи здесь, — Даня перехватывает мои руки, всем своим видом давая понять, что продолжать беззаботно веселиться у меня больше не выйдет. — Прощайся по быстрому со своей подругой, и я отведу тебя домой.
— Сукин сын… — ворчу я себе под нос, отворачиваясь от него, как обиженный ребенок, затем обращаюсь к Ксюше. — Ксюх, я короче, сваливаю, этот козел мне дышать не даст сегодня.
— Ну давай… В другой раз тогда, — соглашается подруга. — Ваш классный как-никак, должен за вами следить.
— Язва он вездесущая! — кривлюсь я, словно только что съела кислый лимон. — До понедельника!
Быстро распрощавшись с Ксюшей, я почти бегом скрываюсь за углом клуба.
— Куда помчалась? — слышу за спиной голос историка. — Думаешь, я одну тебя отпущу ночью?
Ответом ему послужил мой средний палец вытянутой левой руки.
Срезая через темный двор, я как можно быстрее скрываюсь от надоедливого историка. Я живу в паре дворов отсюда, поэтому если двигаться достаточно быстро — доберусь за считанные минуты. Однако высокие каблуки замедляли мой путь, но радовало то, что Даня за мной не шел. Видимо, забил, успокоившись тем, что вытравил меня из клуба.
Выхожу на тротуар возле пустынной трассы. Сейчас я почувствовала прохладу ночного воздуха, отчего запахнула ветровку плотнее, но мое тонкое короткое платье продувалось ветром насквозь. Кутавшись в одежду, как только она того позволяла, я быстро семенила вперед, мечтая как можно быстрее оказаться в стенах родного дома. Немного впереди, взвизгнув тормозами, остановилась темная машина, пассажир которой незамедлительно вышел навстречу мне.
— Девушка, куда торопитесь? — сухощавый парень, с угловатыми чертами лица, без сомнений был подшофе, его водитель — мужчина крупнее, если ни сказать полнее — недобро усмехался в полумраке салона авто. — Давайте мы вас с братаном подвезем!
— Не надо, мне недалеко, — опускаю взгляд на асфальт, судорожно сжимая края ветровки на своей груди. — Разрешите, я пройду.
— Да что идти? Садись, давай, подвезем с комфортом! Кстати, будешь шампанское?
— Нет, я не пью! — поспешно отказываюсь я, ища пути спасения, но даже бежать в этих сапогах не представлялось возможным.
— По тебе видно… — смеется парень, показывая во всей красе отсутствие переднего зуба. — Кысь, давай не ломайся уже, мы тебе денежку дадим…
Нахмурившись, я с трудом понимаю, что обращается он именно ко мне. Страх сковал всю меня, выгоняя остатки алкоголя и приковывая ноги к одному месту.
— Оставьте меня в покое! — едва ли не плача, прошу я, пытаясь обойти мужчину, но тот хватает меня за запястья, другой рукой уже взявшись за ручку задней двери машины. Страшно стало настолько, что я лишилась дара речи.
Внезапно кто-то оттолкнул напавшего на меня, резко оторвав его руки от моей ветровки.
— Эй, она со мной, руки не распускай! — впервые в жизни я до преданного визга рада видеть Даниила Евгеньевича. — Девушка никуда не едет, ты же слышал!
— Че, проблемы? — пьяным голосом отзывается парень, шагнув к Дане ближе, выпятив грудь вперед.
— А у тебя? — Даня тоже выступил вперед, решительно встретившись с незнакомцем взглядом.
— Ну их, поехали дальше! — кричит из-за руля водитель темного мерседеса.
Его пассажир, смерив Даню испепеляющим взглядом, и видимо, соизмерив свои силы, нехотя отступил, тут же скрывшись в машине, которая незамедлительно сорвалась с места, оставляя за собой столб дорожной пыли.
— Пойдем! — пока я еще находилась в ступоре, Даня взял меня за руку, направившись вперед. — У тебя патология попадать в передряги!
Я послушно последовала за ним, сжимая его ладонь своей дрожащей рукой. Лишь во дворе, который соседствовал с моим, я вырвала свою руку.
— Дальше я сама! — упрямо заявляю я, гордо обойдя учителя и неуклюже пересекая двор, время от времени увязая каблуками в скопившейся у луж грязи.
Даня устало выдохнул, но пошел за мной вновь. Меня раздражала его излишняя опека и, остановившись у детской площадки, я села на качели, сложив руки на груди.
— Если ты не отстанешь — я никуда дальше не пойду! — предупредила я, опустив взгляд в невидимую точку под своими ногами, едва заметно раскачивая качели.
— Что ж, значит останемся тут ночевать! — Даня спиной опирается на столб качели, сунув руки в карманы джинсов. — Видимо, сейчас родители меньше лупят отличников по пятой точке…
— Тебе покоя не дает моя успеваемость? — кошусь на него я, презрительно хмыкнув. — Я, конечно, премного благодарна за мое спасение от тех уголовников, но, учитывая, что я не желаю пребывать и в твоей компании тоже — прошу оставить меня в покое!
— Как только за тобой закроется подъездная дверь — с не меньшим удовольствием лишу тебя своего общества.
— Послушай, я не желаю тебя ни видеть, ни слышать! То, что ты сделал, до сих пор в моей голове не укладывается, поэтому, сделай милость — отстань уже!
