приблизились к святая святых, дверь была открыта. Поклонение Рамешваре[24] совершалось во всем ритуальном великолепии. О Рам, слава Тебе! Все увиденное наполнило душу Рамдаса радостным трепетом.
Рамдас познакомился здесь с несколькими махатмами[25], пришедшими сюда как паломники. Один из них, Свами Говиндананда, сказал, что принадлежит ордену Свами Шри Сиддхарудхи из Хубли, и пригласил Рамдаса встретить в ашраме ордена праздник Шиваратри[26], который должен был наступить совсем скоро.
Глава 6
Мадурай
Рамдас оставался в Рамешвараме два дня, после чего Садхурам предложил ему отправиться в дорогу и повел его к вокзалу, где они сели в поезд, идущий дальше на юг, и доехали до места под названием Данушкоди. Сойдя здесь, Садхурам — вожатый, с такой добротой дарованный Рамом, пошагал по направлению к морю. Рамдас следовал за ним по пятам. Рамдасу, всегда занятому медитацией на Рама, казалось, будто он движется как во сне, — Рам был единственным, кого он искал, единственной его мыслью, единственной целью. Около двух миль шли они до того места на берегу моря, где, по преданию, Шри Рамачандра построил знаменитый мост, «Сету», во время своего похода на Ланку. Когда они прошли полпути по песку, начал накрапывать дождик. Было холодное время года, а одеты они были легко, но доброта и милость Рама были очень велики. Дойдя до самой южной части песчаной косы, они выкупались в море.
После этого Садхурам и Рамдас направились к небольшому храму, расположенному поблизости, где получили даршан[27] двух садху, живших там постоянно. Быстрым шагом вернувшись в Данушкоди, Рамдас и Садхурам пошли в постоялый двор, где Садхурам раздобыл еду для себя и Рамдаса. Рамдас в это время придерживался либо фруктовой диеты, либо ел пищу без соли и специй. Пробыв здесь один день, они поездом поехали в Мадурай[28], где посетили храм Минакши. Это огромное прекрасное сооружение, в которое скульптор вложил все свое искусство. Симметричные, в человеческий рост фигуры, высеченные из камня, будто бы выступают из широких колонн, поддерживающих верхнюю конструкцию храма. Святыня так прочна и массивна, что, казалось, способна вынести все бури тысячелетий. В общем, храм производит очень сильное впечатление.
Здесь Рамдас снова встретился со Свами Говинданандой, который был так добр к нему в Рамешвараме. Он, вместе с двумя другими святыми, увидел Рамдаса сидящим у входа в храм. Уставший Садхурам, провожатый Рамдаса, спал, и Рамдас примостился у его ног. Во сне Садхурам то и дело толкал Рамдаса ногами.
Свами Говиндананду это возмутило, и он начал было трясти Садхурама, но Рамдас сказал ему: «Махарадж[29], пожалуйста, не беспокойте садху, он крепко спит».
«Помилуй, — воскликнул Свами, — он пинает тебя, я не могу этого видеть, это ведь просто кощунство».
«Свами, все хорошо, — откликнулся Рамдас, — ноги его святые, он гуру Рамдаса, он Рам, и потому никакого вреда принести не может».
Свами сказал, что ему трудно понять Рамдаса, хотя он и относится к нему с большим почтением. На следующий день Садхурам предложил покинуть это место, но еще раньше он сказал Рамдасу, что его обязанности, заключавшиеся в том, чтобы сопровождать Рамдаса в Рамешварам, закончились и что теперь он вправе расстаться с ним и вернуться в обитель своего гуру в Раджаманаргуди.
Все это время Садхурам был очень добр к Рамдасу, с нежностью ухаживал за ним на всех этапах их пути, всячески заботился о нем. На железнодорожной развилке он покинул Рамдаса, успев объяснить ему, что поезд отвезет его в Чидамбарам, прославленную святыню.
Глава 7
Чидамбарам
В полдень поезд подъехал к Чидамбараму. Рамдас сошел на платформу. У него теперь не было провожатого. Рам обратил его в ребенка — без всяких планов, без каких-либо представлений о ближайшем будущем, но с мыслью, устремленной только к Раму. Он увидел, как несколько паломников направились к старому городу, и пошел за ними. В полдень он оказался у ворот храма Чидамбарама. Он подошел прямо ко входу в храм, но ему не разрешили войти, так как за вход полагалось заплатить четыре анны, у него же не было ни одного паи, о чем он, впрочем, никогда не жалел. Некоторое время он бродил среди развалин, окружающих храм, а потом, выкупавшись в одном из многочисленных прудов, уселся на солнце на длинный камень в уединенном месте среде руин. Было около часа дня. Рамдас, все это время погруженный в Рам-джапу[30], открыл свою маленькую котомку с книгами, вынул оттуда Бхагавад Гиту и стал читать. Не успел он внимательно прочесть и полдюжины стихов, как увидел, что к нему подошел и сел рядом толстый тамилец.
«Махараджа, — обратился он к Рамдасу, — можно узнать, ел ли ты что-нибудь сегодня?»
«Нет, — ответил Рамдас, — но Рам обеспечивает меня всем. Я поэтому ничего не боюсь и совсем не думаю об этом. Ты вот сейчас напомнил мне о еде, друг».
«Ты можешь сказать, какую пищу ты ешь?» — задал ему вопрос друг.
«Вообще-то, бананы», — откликнулся Рамдас.
Друг тут же встал и удалился, а через короткое время вернулся с дюжиной бананов. Положив их перед Рамдасом, он настаивал, чтобы тот съел их. О Рам, неисповедимы Твои пути. После окончания трапезы тамилец, которого послал сам Рам, чтобы позаботиться о нуждах своего смиренного и преданного раба, попросил Рамдаса последовать за ним. У входа в храм он уплатил 8 анн, входную плату за обоих, и проводил его в храм. После даршана изваяний он показал Рамдасу все внутреннее убранство храма. Особо примечательным здесь было то, что потолок главного купола храма был выложен листами золота.
Друг, предоставленный Рамом, был очень добр к Рамдасу. В тот вечер в храме совершалась грандиозная служба, в том числе вокруг храма шла процессия, в которой участвовали тысячи людей. Закончилось все это уже после полуночи. Друг-тамилец отыскал для Рамдаса место, где он мог бы провести ночь, и при этом дал понять, что сам он — всего лишь паломник, пришедший сюда из ближайшего города для участия в службе и процессии, и что ему нужно возвращаться домой утренним поездом. Он сказал, что недолгое общение с Рамдасом было для него благословенным. От полноты чувств Рамдас не мог произнести ни слова. Невозможно описать доброту Рама.
На следующее утро Рамдас вместе с другими паломниками пошел к вокзалу, но ему было совершенно неясно, куда ехать и каким поездом. Способность строить планы и собирать сведения полностью отсутствовала. Без провожатого
