— Значит, ты будешь указывать мне, что говорить, а что — нет? Я думала, что стану женой, а не рабыней!
— Молодец. Верно уловила. Я буду говорить, как вести себя моей жене. Дерзить мне точно не смей. Это ясно? Иначе никакого договора не будет. Ты и так тянула слишком долго.
Карим отбивается, телефон едва не выскальзывает из моих рук, а я даю наконец волю слезам. Их очень много, меня накрывает сильная истерика. Только за пару минут до приезда водителя успеваю чуть прийти в себя, умыться. Вещи собрать не успеваю. Ношусь по дому, осознавая, что Карим прав. Красть у нас нечего, так что мое замечание по поводу неисправной двери было более чем глупым. Отец продал все ценное, что было. Особенно когда Артема забрали.
Бросаю в сумку несколько платьев, белье, косметические принадлежности, старенький ноутбук, пару книг. Все очень хаотично. Фотоальбом, где еще можно увидеть другую семью. Счастливую. Любящую.
Не знаю зачем беру его. Словно сюда уже не вернусь. Я ведь не в рабство продаюсь, это все временно. Да, мне придется сделать то, что противоречит моим убеждениям. Но это не означает клеймо на всю жизнь, не так ли?
Не знаю, может быть успокаиваю саму себя.
Пока собираюсь, водитель Була решает вопрос с дверью, вызывает бригаду, очень быстро привозят новую, очень красивую и добротную дверь. Она будет глупо смотреться на нашей халупе, думаю с грустью.
Через полтора часа, оставив рабочих заниматься установкой, мы с водителем Карима уезжаем. Неразговорчивый громила буркает, что новые ключи передаст мне завтра утром.
Я благодарю рассеянно, думая о том, что отца еще как минимум неделю собираются продержать в больнице, но он ведь и сбежать может, и не попадет в дом.
— Хорошо, решим, — кивает Була.
— Каким образом?
— Твоему папаше лечиться давно пора, от алкоголизма.
— Мы давно пытались, но ничего не получается, — вздыхаю.
— Я знаю место, где получится.
— Не понимаю… Это вам зачем?
— Чище город будет. Ты же за решение проблем продалась? — холодно бросает водитель. — Это твоя проблема. Ее решат. Папаша придет в норму. Так что не парься, что домой не попадет. Он как минимум два месяца будет в клинике. Сейчас отвезу тебя, им займусь.
— Он не поймет… Не захочет.
— Он либо пройдет лечение, либо сдохнет от своей пагубной привычки. Ты же сама это понимаешь.
Ничего не отвечаю. Может и правда все к лучшему? Правда расплата мне предстоит жестокая. Лечь под нелюбимого мужчину.
Даже в этом есть доля лицемерия. Потому что год назад я была очарована Каримом. Влюблена. Тайно.
Глава 11
Глава 11
Стыдно вспоминать о своих глупых наивных фантазиях. Карим был знаком с моим братом давно, иногда заезжал к нему. Я смотрела тогда на высокого темноволосого мужчину, всегда дорого и стильно одетого, как на прекрасного принца. Совсем девчонкой была, вот и броди в голове романтичные мысли. Глупые и наивные.
Конечно, я не ждала что он обратит на меня внимание. Не верила в это, но перед сном иногда мечтала о поцелуях с ним. Сколько мне тогда было? Пятнадцать? Шестнадцать? Потом, однажды, спустя годы, брат попросил меня сопровождать вернувшегося после долгого отсутствия Карима, в галерею. Это было настолько неожиданно для меня. Тот вечер стал балом Золушки. Я нарядилась, под руку с Каримом Абашевым вышла из дорогой машины, чтобы посетить выставку работ моего брата. Меня приняли очень хорошо, ведь я часто бывала в этом месте, подрабатывала там, помогала брату. Ирма, хозяйка галереи, очень хорошо ко мне относилась. Очень любила моего брата. Сейчас те счастливые времена вспоминать очень больно. Карим вёл себя со мной подчёркнуто вежливо, делал комплименты, я ужасно смущалась. Дальше не последовало никаких больше встреч. Я ждала поначалу, потом сказала себе, что полная дура. Что у нас может быть общего? Мы вращаемся в слишком разных кругах. И вот, спустя год после того события, Карим становится палачом для моего брата. А меня покупает, как вещь. Да, все проблемы принёс в нашу семью прежде всего отец. Он виноват во всех несчастьях. Я это понимаю и не делаю из Карима исчадие зла. И всё-таки, он человек, который уничтожает мою личность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сейчас часть меня, наивно и глупо верит, что он должен бескорыстно помочь, а не требовать платы, тем более, такой жестокой. Я хотела от него романтики, нежности, а не грубых приказов.
Как это будет между нами? Механически? Жестоко?
Нет, лучше не думать об этом, иначе я сойду с ума!
* * *
Машина притормаживает возле элитного комплекса многоэтажек. Охраняемая территория, высотные дома, будто бы сделанные из стекла, море огней, шикарные автомобили. Захватывает дух. Я бы и ахнула от восторга, если бы не смотрела сейчас на свою будущую тюрьму.
— Это городская квартира Карима Исхановича, — поясняет зачем-то Була, даже не утруждаясь повернуться ко мне, предоставляя пялиться на его бычью шею, — недалеко его офис.
Киваю в ответ, благодаря за ненужную информацию. Мне она ничего не дает, но врожденная вежливость диктует сохранять нормы поведения даже с врагами.
Водитель выбирается со своего места и направляется к багажнику, чтобы забрать мои вещи. Выбираюсь наружу вслед за ним. Стою возле машины, сиротливо сложив перед собой руки. Зябко. Но не от холода, а от внутренней дрожи, которая меня не покидает. Я столько плакала, что чувствую себя болезненной, а кожа на лице противно натягивается.
Була поторапливает меня, по дороге молчит, словно он немой.
Осматриваюсь в квартире, которую он открывает ключом. Пропускает меня внутрь и уходит не прощаясь. Как бездушная машина, а не человек.
Продолжаю осмотр, расхаживая по апартаментам Абашева. Они похожи на роскошный номер-люкс в каком-нибудь престижном отеле. Здесь несколько комнат, большая кухня, круглой формы холл — места очень много. Шикарная отделка, интерьер в темных тонах явно от самого крутого дизайнера. Дизайн лаконичный, мужской, это явно квартира холостяка или бизнесмена. Всё очень современное, стильное.
Захожу в одну из комнат и столбенею. Широкая кровать под черным покрывалом навевает ужасные мысли о том, что мне предстоит пережить.
Интересно, многих своих женщин Карим приводил сюда? Это любовное гнездышко для встреч с его пассиями? А что, удобно. В перерывах он может приезжать сюда из офиса, делать свои дела и возвращаться на работу.
Дела…
Какое абстрактное и нелепое слово, обозначающее то, что со мной сотворит этот мерзавец. Выскакиваю из спальни как ужаленная, отчаянно пытаясь взять себя в руки.
Направляюсь дальше по коридору. Начинаю рассматривать абстрактные картины. Вот они здесь точно не дизайнером повешены. Абашев и правда интересуется искусством и повесил каждую картину в доме явно не просто так.
Прячу в себе нелепое желание расспросить о них в подробностях. Я не знаю, как мы будем с ним общаться, но я уверена, что не могу перебороть в себе отвращение к этому ужасному человеку. Он циничный мерзавец, который без зазрения совести воспользоваться бедственным положением моей семьи, чтобы вынудить меня согласиться на его мерзкое предложение.
Меня передергивает от ярости и ненависти, в крови бушует злоба на него. На жизнь. На обстоятельства. Но сейчас я подавляю в себе всё это. Надо успокоиться. Подумать, как четко сформулировать мои требования. Это соглашение должно быть взаимовыгодным. Карим может и обмануть меня — использовать в своих целях и никак не помочь моему брату. А Тёмка без меня не справится в тюрьме…
Звонок в дверь переливчатым звуком разносится по всей квартире. Кто это? Испуганно замираю. Неужели Абашев? Но у него же явно есть ключ.
— Кто там? — спрашиваю. Как глупо… Веду себя как ребенок, которого оставили дома и сказали не открывать никому чужому.
— Это Регина, помощница Карима Исхановича, откройте, пожалуйста, — слышу вежливый, хорошо поставленный голос, словно говорит учительница.
