но народ уже волнуется.
Друзья переглянулись, затем одновременно повернули головы к Серёге, всем своим видом выражая внимание.
– А вы чё, реально, что ли, не в курсе? Все же про это только и говорят! А эти, кто его, ну Ленина срисовал, ролик выложили. Вы зайдите, гляньте, там всё сказано. Какой-то чувак предсказывал, что Ленина воскресят, – Серёга сморщился, пытаясь вспомнить научные подробности, – и всех коммуняк, которых специально для этого замариновали… и мозги их. Вот, короче.
Он облегчённо вздохнул, выдав всю информацию, накопившуюся в его мозгу, словно сдал экзамен. Покровительственно посмотрел на Кирилла с Антоном и решил резюмировать столь длинную речь:
– Вот все и прутся, мода на Ленина пошла.
К Серёге вернулось его обычное, слегка идиотское выражение лица с довольной улыбкой; он взялся обеими руками за футболку и растянул её, демонстрируя портрет.
– Зацените, какая тема.
Похитители тела вождя одобрительно кивнули и, не прощаясь, двинулись дальше, активно крутя головами, чтобы разглядеть всех вокруг.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что чуть ли не каждый третий ходит либо в майке с Лениным, либо со значком.
– Кирюха, я чёта не понял. Может, ты где написал в комментах, что мы его уже воскресили? – Антон заговорил несвойственным ему неуверенным тоном.
Кирилл развёл руками и молча помотал головой, демонстрируя полное неведение.
– Да вообще ничего. Это сила народного домысливания. Ты сказал «а», а народ уже алфавит дописывает. Надо спешить нам, я думаю, пока за нас всё интересное не расписали.
Парни засмеялись, но внезапно голос Антона оборвался, он тут же потерял интерес ко всему происходящему. Взгляд его куда-то упёрся, Кирилл проследил за ним и тоже застыл. Лица друзей переменились с революционно-дерзких на слащаво-приторные. Одновременно они протянули:
– Катя!
***
Через полчаса все трое сидели в кафе: Кирилл, Антон и Катя Солнцева, студентка философского факультета, двадцатилетняя девушка совершенно ангельского, неиспорченного вида. Парни застыли в одинаковых созерцательных позах, подперев кулаками щёки.
Катя в полной тишине увлечённо поедала мороженое, заказанное аспирантами на сэкономленные на презервативах деньги, и периодически вопросительно окидывала друзей из-под русой чёлки своим пронзительно-синим взглядом.
Познакомились они пару лет назад, когда ребята ещё сами были студентами, на каком-то университетском мероприятии. Антон пытался приударить по привычке, но как-то сами собой отношения сразу перешли в дружеские. Катя была сиротой. По крайней мере, это было общее мнение. Сама она не любила «за жизнь» поболтать. Известно было лишь, что воспитывалась она дедом, то ли родным, то ли опекуном. И был тот дед какой-то весьма влиятельной, опять же по слухам, персоной. Но на самом деле ни её родителей, ни деда, ни кого-либо вообще из родных никто никогда в глаза не видел и ничего о них не знал. Катя же была образована прекрасно, воспитана на редкость, и к тому же имела собственную квартиру в центре Москвы, хотя была явно не из «золотой молодёжи» – никогда не шиковала, жила очень скромно. Девушка-загадка, одним словом.
Кирилл, внезапно проявив большую решительность, чем Антон, начал разговор:
– Я… – он споткнулся, замялся, покосился на друга, который также искоса и недовольно глянул на него. – Мы то есть. Вот почему мы пригласили тебя: дело есть.
– У, дело, – удивлённо мурлыкнула Катя, отправляя очередную ложку мороженого в рот. Её глаза игриво блеснули сапфировыми искорками.
– Ты же слышала всю эту историю с телом и мозгом Ленина? – осторожно поинтересовался Кирилл.
– Ну да, конечно, слышала, – Катя утвердительно кивнула по очереди обоим парням, чтобы, видимо, никого не обидеть.
Она отодвинула от себя уже пустую креманку из-под мороженого и очень эротично, но явно не думая об этом, облизнула губы. Поймав на себе плотоядный взгляд Антона, девушка смутилась и опустила глаза.
– И какое дело-то ко мне в связи с этим грандиозным фокусом? – всё ещё смущаясь, буркнула она, глянув исподлобья.
Кирилл откинулся на спинку стула, недоуменно изогнул брови.
– А почему же фокус?
– Потому что это надувательство, мистификация, трюк! – уверенно ответила красавица.
Кирилл многозначительно посмотрел на Антона, тот лишь пожал плечами.
Катя, заметив странное и неуверенное поведение парней, перешла в наступление, мягко, но менторски обращаясь к ним голосом журящей своих несмышлёных детей матери.
– Мальчики, вы что попали под влияние пропагандистской машины, как и все вокруг?
Поочерёдно наградив строгим оценивающим взглядом парней, Катя убедилась в необходимости просветительской лекции.
– Это же явно очередная уловка властей. Чтобы отвлечь народ от дурных мыслей о коррупции и высоких ценах, они подбросили сенсацию: нате, ешьте, кромсайте и терзайте её по своим углам и кухням!
Катя говорила ровно, без обычных для такого рода откровений истеричных ноток.
«Господи, ну что же мужики такие инфантильные пошли? И эти туда же!» – другого она и подумать не могла про своих дружков; они слушали её, едва сдерживая расползающиеся по лицам улыбки.
Катя сердито и очень трогательно насупилась, потянулась к чашке кофе. Кажется, её не воспринимали всерьёз. И, хотя и не ею был разговор затеян, сейчас она уже считала делом чести просветить этих сексистов и мужланов, вечно считающих себя умнее женщин. К кофе она так и не притронулась, взяла с блюдца ложечку и, потрясая ею, как указкой, вновь обратилась к парням:
– Вот увидите, сейчас все натешатся, наобсуждаются; за это время правительство пропихнёт какой-нибудь очередной антинародный закон, или какого-нибудь зарвавшегося олигарха осудят, и всё. Всё забудется. Как будто ничего и не было.
Воинственно брякнув ложечкой, девушка стала пить кофе.
Кирилл улыбнулся, умильно глядя на неё. Катя подняла глаза, улыбнулась в ответ. Антон заёрзал, обернулся к Кириллу и довольно агрессивно спросил.
– Так ты чего сказать-то хотел, гений интернетный?
Кирилл поморщился. Но заговорил умиротворяющим тоном.
– Кать, нам всё равно до подоплёки, до правительства, до последствий. Мы хотим моментом воспользоваться, свою игру, скажем так, начать.
Катя удивлённо подняла глаза.
– Игру? Ну-ну, интересно.
Кирилл засиял, подался всем телом навстречу ей, практически лёг грудью на стол и с жаром заговорил:
– Понимаешь, сейчас эта тема интересна всему миру, внимание приковано к этим похитителям… – он слегка замялся, с опаской взглянув на Катю. – Ну… всё равно кто это и какие у них цели, это не важно. Они испугались реакции властей и пропали, а ажиотаж не угасает вокруг этого всего.
Кирилл замолчал, оценивающе глядя на Катю. Она кивнула в ответ, показав, что ждёт продолжения.
– И мы с Антоном решили эту ситуацию использовать в своих целях, снять, так сказать, сливки с этого молока. Такой шанс редко даётся. Если подать грамотную идею, можно прогреметь, запомниться. Может быть, даже какой-то свой проект
