Разговор шестой. Преимущества либерального государства
Государственный порядок основывается на принципе суверенитета народа — Все государственные органы обязаны способствовать всеобщему процветанию. Это обеспечивает беспрепятственное развитие промышленности
Макиавелли
Мне очень бы хотелось прийти к точным выводам. Докуда достает длань Господня, простертая над человечеством? Кто возводит на трон?
Монтескье
Народы.
Макиавелли
Сказано: «Мной правят правящие». Это буквально означает, что Бог ставит королей.
Монтескье
Это такой перевод, который только вам, Макиавелли, может пригодиться для вашего государя, а в этом столетии он подхвачен одним из ваших известнейших сторонников,[21] но он не соответствует смыслу, которым эти слова имеют в Священном писании. Богу угодна суверенность, но не он назначает отдельных суверенов. Тут Его всемогущая рука останавливается, поскольку начинается свобода воли человека. Божественная книга имеет в виду следующее: короли правят по моим заповедям, они повелевают, чтя мой закон. Иначе мы вынуждены были бы сказать, что обязаны божественному промыслу как плохими государями, так и хорошими. Следовало бы склонить голову перед Нероном так же, как перед Титом, перед Калигулой — как перед Веспасианом. Нет, отнюдь нет Божьего соизволения на то, чтобы безбожнейший властитель прикрывался его именем, чтобы подлейший тиран ссылался на волю Божью. И народам, и королям Он предоставил право отвечать за свои дела.
Макиавелли
Я сильно сомневаюсь, что ваши утверждения соответствуют ортодоксальной точке зрения. Но как бы то ни было, вы полагаете, что народы пользуются суверенной властью.
Монтескье
Если вы будете оспаривать это утверждение, то рискуете навлечь на себя упреки в противоречии истинам ясного здравого человеческого ума. Ведь это не новость в истории человечества. В древности, в средние века, повсюду, где государственная власть не вводилась путем вторжения и интервенции, суверенная власть возникала из свободного волеизъявления народов, выражавшегося первоначально в форме выборов. Например, именно так обстояло дело во Франции, когда основатель династии Каролингов наследовал потомкам Хлодвига, а династия Гуго Капета — династии Карла Великого.[22] Разумеется, далее на место выборов заступило право наследования. Блеск оказанных народу услуг, народная благодарность, традиции дали суверенную власть княжеским семействам Европы, и это был абсолютно законный процесс. Но принцип верховной власти нации не исчез, он был основой революций, на него ссылались, когда нужно было санкционировать передачу власти новому правителю. Потому что это принцип, предшествующий образованию любого государства и существующий до него, принцип, все отчетливее выражающийся в конституциях отдельных современных государств.
Макиавелли
Но если народы выбирают своих правителей, отчего бы им тогда не свергать их вновь? Если они вправе принимать ту форму государства, которая кажется им наиболее подходящей, кто может воспрепятствовать им сменить ее, когда им заблагорассудится? Из ваших слов следует не господство порядка и свободы, а бесконечная череда революций.
Монтескье
Вы путаете право со злоупотреблениями, которые могут возникать при его функционировании, принципы — со способом их применения; это вещи, в корне отличающиеся друг от друга, и нельзя прийти ни к какому соглашению, не признавая этого.
Макиавелли
Не думайте, что этим способом вам удастся ускользнуть от меня. Я требую, чтобы вы рассуждали логически. Если вам не хочется, вы ведь можете и отказаться. Я желаю знать, имеют ли народы право свергать с трона своих суверенов согласно вашим принципам?
Монтескье
Разумеется, такое право они имеют, но только в крайних случаях и имея на то серьезные причины.
Макиавелли
А кто будет судить, идет ли речь о крайних случаях и оправданы ли исключительные меры?
Монтескье
Кто же, кроме самих народов! Разве было когда-либо иначе, с тех пор, как стоит мир? Разумеется, это ужасный акт справедливости, но он целителен и неизбежен. Отчего вы не хотите признать, что противоположная точка зрения, согласно которой люди должны чтить и самых ненавистных правителей, всегда будет приводить к воцарению жесточайшей монархии?
Макиавелли
Что-то не так в вашей системе: она предполагает, что разум народов безошибочен. Но разве нет у народов, как у отдельных людей, страстей, разве не совершают они ошибок и несправедливостей?
Монтескье
Если народы совершают ошибки, их ждет за это кара, как людей, нарушивших законы морали.
Макиавелли
Как это?
Монтескье
Их карает бич раздоров, анархия и деспотизм. На этой земле нельзя уповать ни на какую справедливость, кроме божественной.
Макиавелли
Вы только что произнесли слово «деспотизм». Что же, мы опять возвращаемся к нему?
Монтескье
Это возражение недостойно вашего высокого ума, Макиавелли. Я заявил, что готов вывести самые отдаленные следствия из принципов, противником коих вы являетесь. При этом истина уже исказилась. Бог не дал человеку ни власти, ни воли изменять таким образом формы государства, являющиеся основным способом их бытия. Сама природа ограничивает в политических сообществах — наподобие органических существ — тягу свободных сил к распространению. Ограничьте вашу аргументацию тем, что согласуется с разумом.
Вы полагаете, что под влиянием современных идей революции будут происходить чаще. Этого не случится. Возможно даже, что они станут реже. И в самом деле, как вы сказали, народы живут в век промышленности, и то, что вы считаете причиной закабаления, является принципом порядка и свободы. У промышленных культур есть уязвимые места, очень хорошо мне известные, но нельзя отрицать их достижений и искажать их устремления. Общества, живущие трудом, торговлей, кредитом, — это христианские общества по своей глубинной сути, что бы о них ни говорили. Все эти могучие и столь различные формы развития промышленности являются по сути не чем иным, как практическим применением великой нравственной идеи, взятой из христианства, этого источника всех сил и всей мудрости.
Промышленность играет в развитии современных обществ столь значительную роль, что, находясь на тех позициях, на которых пока находитесь вы, нельзя делать точных прогнозов, не учитывая ее влияния; а это влияние отнюдь не таково, каким вы его представляете. Наука, изучающая условия жизни в промышленном обществе и закономерности, вытекающие из них, категорически противоположна принципу концентрации власти в одних руках. В соответствии с учением о народном хозяйстве, в политических органах видят всего лишь необходимый и очень дорогой механизм, который следует упростить, а роль правительства сводится к столь простым функциям, что, наверное, главным просчетом этого учения является разрушение его ореола. Промышленность — природный враг революций; без социального порядка она погибнет, и на этом завершится живое развитие народов. Она не может лишиться свободы; она может существовать только в условиях свободы и — запомните это хорошенько — свободы в промышленной области предполагают и политические свободы, так что можно сказать: народы, дальше всех ушедшие в промышленном развитии, добились наибольших успехов и в завоевании свобод. Оставьте Китай и Индию, ведущие слепое существование абсолютных монархий, и обратите взор к Европе — вы сами тогда в этом убедитесь. Вы только что вновь произнесли слово «деспотизм». Ну так скажите мне, Макиавелли, вы, мрачный дух, постигший все подземные пути, все тайные комбинации, все уловки законодательства и правления, способные наложить оковы на развитие духа и тела народов, вы, презирающий людей, призывающий на них ужаснейшие формы восточного деспотизма, вы, политическое учение которого заимствовано из отвратительнейших теорий индийской мифологии, скажите мне, пожалуйста, как введете вы деспотическую форму правления у народов, государственное право которых в основном базируется на понятии свободы, мораль и религия которых развиваются в том же направлении, у христианских народов, живущих торговлей и промышленностью, в государствах, политические органы которых подвергаются критике общественности, высказываемой в прессе, той прессе, которая своими прожекторами освещает отдаленнейшие темные закоулки? Дайте волю своей могучей фантазии, ищите, находите, и если вы решите эту задачу, я готов заявить вместе с вами, что современный дух разбит.
