Читаем без скачивания Танцы втроем - Александр Зорич

Дверь в палату распахнулась и на пороге возникла Наташа. Кононов, небритый, опухший и несчастный, сделал ей знак рукой, больше всего опасаясь, чтобы она ненароком не назвала его Володенькой. Сережа, оторвавшись от бульварной газетенки с полуголыми феминами и светскими сплетнями из мира звезд, смотрел на вошедшую во все глаза.

– Доброе утро, – приветливо сказала Наташа, выглядевшая очень соблазнительно в белом халате.

– Подожди меня пожалуйста на диванчике, возле столика дежурной медсестры, – холодно сказал Кононов.

Дверь за Наташей закрылась. Она была послушной и имела виноватый вид.

– Это твоя певичка? – Поинтересовался Сережа, лузгая семечки.

– Угу.

– Оно и видно.

Кононов глянул на себя в зеркало. Синюшные веки. Щетина, больничная пижама. Нечищенные зубы. Ничего не скажешь, красавец. Но времени на прихорашивания у него не было и потому он ограничился чисткой зубов и, скрипя, словно несмазанная телега, вышел из палаты.

– Привет, Натали.

– Привет, Володя. – Наташа набросилась на него с поцелуями. – Что у тебя со здоровьем?

– Ерунда. Два ребра, сотрясение мозга, легкое, – отрапортовал Кононов.

Взгляд Наташа шарил по полу. Как обычно у людей, которые чувствуют за собой вину.

– Может, на улицу выйдем? – предложил Кононов, которому страшно хотелось курить.

Они сели на солнышке в виду фонтанчика. Молодая листва, тюльпаны на клумбах. Идиллия.

– Я требую объяснений, – Кононов пристально взглянул в лицо Наташи.

– Ты их получишь, – согласилась Наташа. – Прежде всего я хотела извиниться. Извиняешь?

– Это будет зависеть от объяснений.

С женщинами нужна твердость – это Кононов знал и отступать от выбранной линии поведения намерен не был. В конце концов, ему надоело быть марионеткой в руках Наташи. То призрак, то двойники, то куртка. С этим нужно кончать.

– Во-первых, какого черта ты в меня стреляла? – Начал Кононов.

– Это не я. Я, как известно всем и вся, в это время заправлялась и меняла масло на круглосуточной бензозаправке, что на Лермонтовской. Честное слово! Стрелял мой двойник.

– Все равно, какого черта в меня стрелял твой двойник? Хватит мне морочить голову всякими переодеваниями. Призраками и прочей гадостью!

Наташа всхлипнула. Насморк? Слезы?

– Иначе никак не получалось со Смоличем.

– Да ну?

– Честное слово. Мы должны были отомстить ему за Марину, а если бы тебя с ним не было, получилось бы гораздо хуже. Милиция и все такое. Это было бы опасно.

Кононов курил, несмотря на боль в легком. Охота пуще неволи. Слова Наташи отдавали у него в голове чугунным молотом.

– Короче говоря, кто был твоим двойником? – Кононову было лень вникать в подробности, но без определенных фактов нельзя было обойтись.

– Я не могу тебе сказать, – сказала Наташа извиняющимся тоном.

– Гретинский?

Наташа тихо кивнула.

– Ну и бог с ним, я вас закладывать не стану. Мне вообще все равно. – Кононов встал со скамеечки.

– Тебе уже пора?

Кононов кивнул и медленно поковылял к входу в больницу. В своей ужасной антиэстетичной пижаме и тапках без задников. Наташа, стуча каблуками, семенила следом.

– Володя, пожалуйста, не сердись на меня! – Тушь растекалась по щекам Наташи под напором слез.

Кононов молчал. Наташа второпях достала из сумочки какой-то небольшой предмет и, со словами "воэьми вот это", быстро сунула его Кононову в карман пижамы.

– Спасибо. Спасибо за куртку, – сказал Кононов и, всем своим видом желая показать, что не желает продолжать общение, исчез в стеклянном вестибюле больницы.

Уже дойдя до лестницы, он сунул руку в карман, ожидая обнаружить там прозаический сверток бутербродов или коробочку марокканских сардинок. Вместо этого он извлек диктофон, в который была заправлена кассета. Нажав на кнопку "PLAY", Кононов услышал голос человека, который вот уже двое суток занимал свое законное место в морге: "Кроме этого, я убил Марину Рубину". Через секундную паузу Кононов услышал собственный голос: "Я ценю откровенность". Вслед за этим грянул джаз.

Спохватившись, Кононов нажал кнопку "STOP".

15 мая, 11.20

– Юра?

– Здравствуйте, Владимир, – несколько манерно начал Юра Кулишенко. – Как живешь? Мне тут рассказали…

– Все в порядке.

– Можно мне хоть проведать зайти?

– Успеется. Ничего серьезного. Ко мне пока никого не пускают. Ты не мог бы удружить мне одним сообщением? Я звоню из автомата и поэтому болтать долго не могу, ты уж извини.

– Понял, чем смогу, тем помогу! – С готовностью ответил Юра.

– Скажи, Юра, у вас на завтра какая-нибудь отправка шмоток за бугор запланирована?

Юра умолк, размышляя над неожиданным вопросом Кононова.

– М-м… Да! Как раз завтра, ориентировочно в двенадцать, в Австрию через Украину и Румынию. Фургон "Мазда" будет отъезжать. Затем вскорости будет отправка в Финляндию. А через три недели мы отправляем коллекцию в Эмираты. Вот уж не думал, что для тебя это будет представлять какой-то интерес.

– Спасибо, Юра, надеюсь, скоро увидимся.

– Поправляйся, – с сожалением сказал Юра, вешая трубку.

15 мая, 12.40

Все стало на свои места. Наташа и Гретинский исполнили роль того самого "эскадрона смерти". Ждать, пока я поймаю бухгалтера, они не хотели. Более того, скорее всего они боялись, что ему удастся избежать расстрельной команды. А по их мнению, такой злодей заслуживает только смерти. Ну что же, не мне их судить.

Видимо, все готовилось еще с пятницы. Поездки Гретинского туда-сюда, эти бутылки в наташины окна, которые, не сомневаюсь, бросал он же по согласованию с Наташей, чтобы подвести меня к мысли о необходимости решительных действий, шитье одинаковых платьев себе, армированной куртки мне… Пели они вместе, чтобы заполучить как можно больше свидетелей появления у Наташи двойника. Полагаю, что убийство Смолича ими было назначено как раз на воскресенье, поскольку они знали о его привычке ужинать в "Голубом Дунае" и не сомневались в том, что он останется верен себе и на этот раз. Со мной Наташа назначила встречу в ресторане, видимо, на всякий случай. Чтобы и я своими глазами увидел двойника. В меня они, конечно же, стрелять не собирались, но предусмотрительная Наташа решила оградить меня от возможных случайностей. Выстрел Гретинского в меня был, конечно же, частичной импровизацией. Коль скоро получилось так, что я вел Смолича, о чем они заранее знать, естественно не могли, то меня было необходимо повалить, чтобы я, во-первых, не мешал стрельбе по Смоличу и, во-вторых, чтобы сдуру не наделал каких-нибудь глупостей. Например, не попытался защитить своего подопечного. Разумно. Кто меня знает? Мог ведь и я пострелять.

Еще Наташа очень мудро прихватила диктофон. Здесь она просто умница. А может, ее Ходош надоумил.

Так или иначе, даже если я чего-то не понял и что-то реконструировал неверно, мне, в целом, безразлично. Я простил и Наташу, и Гретинского. Ну не буду же я в самом деле повторно заводить следствие против Гретинского и, косвенно, против Наташи?

15 мая, 14.07

Когда пришел Пельш, Кононов был уже не рад, что родился на свет. Общаться с людьми, страдая дьявольской головной болью – развлечение специфическое. Создавалось такое впечатление, будто его кабинет временно переместили из Управления в отделение военно-полевой хирургии и все об этом хорошо осведомлены. Но все-таки видеть Пельша ему было приятно. Сережа, к счастью, был на процедурах – "электрохварезах", как он на сельский манер выражался, и Кононов по крайней мере был избавлен от необходимости куда-то выходить и делать многозначительные знаки.

– Ну что, раненый герой, – бодро начал Пельш, – у меня для тебя есть три новости. Одна никакая, другая – хорошая, а третья…

Пельш сделал интригующую паузу.

– А третья – очень хорошая. С какой начнем?

– С никакой, – устало сказал Кононов.

– Я, как ты и просил, вернул Нещерету и его "жучок", и радиотрубку.

Да, я действительно его об этом просил еще в ночь с пятницы на субботу, предчувствуя, что в субботу мне будет не до этого. Даже попросил Пельша купить майору новых батареек. Новость, как справедливо отметил сам Пельш, была никакая.

– Спасибо. Давай дальше.

– О'кей. Во-первых, мы с мистером Аваладзе капитально поколдовали над той дискетой, что мы с тобой стащили из дома моды. Нам удалось восстановить большую часть информации. Того, что мы там выудили, с лихвой хватит на то, чтобы упечь человек пять. Там огромная и подробнейшая база данных по торговле антиквариатом, которую вел покойный господин Смолич в соавторстве с господином Сапегиным. Во-вторых, там есть ориентировочные даты отправки партий с этим добром за рубеж. В частности, ближайшая отправка как раз завтра…

Пельш торжествовал. Чувствовалось, что он мнит себя Шерлоком Холмсом, Пинкертоном, следователем Мегрэ и Агатой Кристи одновременно. Чувствовалось, что он горд собой и считает, что провел время не зря. На лице его читалось что-то вроде "все бандиты будут пойманы и преданы суду, а я получу еще одну звездочку. Да здравствует старший лейтенант Пельш!" Но Кононов не мог лишить себя удовольствия сказать Пельшу правду.