могли бы пострадать не только демоны.
– Именно поэтому, ― все также тихо и невозмутимо говорил Рилэй. – Я займусь этим лично, чтобы ускорить процесс контроля, ― у него был такой мягкий, обволакивающий голос, словно его вообще невозможно было вывезти из себя.
– Она. Не. Может. Меня. Контролировать!
– Отчего же?
– Она меня бесит! – гаркнул Заэль. – Наговорит всякую белиберду, как сейчас, а мне потом с этим разбираться…
– Я просто вспылила, мои слова ничего не значили! Да сколько раз мы уже с тобой так препирались! – Эльзу начало мутить от волнения, руки мелко тряслись, но промолчать она не могла.
– В том-то и дело! Не проходит и пары недель, чтобы мы не столкнулись лбами.
– Если бы ты был менее пафосным придурком и перестал бы загибать пальцы по поводу и без…
– Ну конечно! А ты у нас прямо ангельское дитя! – скривился Заэль. – Пай-девочка, пример для подражания всех и вся!
– Я этого не говорила, ― несмотря на бешено колотящееся от волнения сердца, Эльза почувствовала уже раздражение. ― Но твой вечный ветер в голове…
– Да у тебя самой там такой сквозняк, что если поставить ветрогенератор, он обеспечит электричеством весь Форланд! ― Заэль отмахнулся от нее, как от надоедливой мошки и снова повернулся к Рилэю. Пока он приводил Наставнику очередные доводы в свою пользу, Эльза, как загипнотизированная, смотрела на раскачивающуюся косу Заэля, присыпанную черной пылью.
– А зачем тебе такая длинная коса? ― не удержавшись, спросила она.
– Чего? ― недоуменно заморгал Заэль, обрывая себя на полуслове. ― А… Ну так это дополнительное оружие в бою, отличная удавка, ― и он снова повернулся к Рилэю. ― И где тогда ты собираешься проводить тренировки? В школу тебя никто не пустит!
– Пустят, конечно, если мне это понадобится. Но я не рвусь туда. Мы обсудим это позже. Но думаю, что твой дом отлично подойдет.
– Я не хочу, чтобы она шаталась по моему дому!
– Ей и не нужно шататься по нему. Достаточно будет каждый раз телепортироваться на задний двор. Он защищен от посторонних глаз, и там достаточно места для тренировок и обучения.
– Рилэй, чтоб тебя в адову дыру засосало! Какого черта? Мне нельзя стоять в паре с неквалифицированным фортемином, и… Ты чего меня тыкаешь?
Заэль недоуменно вытаращился на Эльзу, которая неслышно подошла очень близко к нему и задумчиво тыкала в его плечо.
– Латекс, ― медленно протянула она. ― Зачем ты в латекс наряжаешься?
Заэль так и застыл с открытым ртом.
– Ты серьезно? Два твоих однокурсника оказались Бойцами Арма, я только что из-за твоего внезапного всплеска магии превратил в пыль три сотни демонов, почти полностью разрушив зал, ты, между прочим, формально считаешься высшим звеном в цепочке всех фортеминов, а тебя интересует, почему у меня коса до пояса и плащ латексный!?
– Защитная реакция организма, ― бодро ответила Эльза с неестественной улыбкой. ― Отупение называется.
– Так у тебя организм все время в этом режиме работает!
– Ну вот почему ты всегда хамишь, а?
– Это защитная реакция организма: огрызение называется! ― гаркнул Заэль. ― Слушай, у тебя инстинкт самосохранения вообще напрочь отсутствует, что ли? Ты меня выбесишь сейчас окончательно, и я прихлопну тебя одной левой!
– Не прихлопнешь. Если я твой Страж, ты мне вреда причинить не сможешь.
– А она быстро улавливает суть, ― одобрительно хмыкнула Рилэй.
– А мы вот сейчас вызовем Третьего для затирки памяти и притворимся, что никаких Стражей не было!
– Никому память мы зачищать не будем, ― холодно отозвался Рилэй, в его голосе послышались неприятные металлические нотки. ― Смысла нет. Пора нам объединяться с Инквизицией против одного врага. Главному Штабу и так прекрасно известно, что каждые семь-десять лет мы направляем двоих фортемином в одну из школ страны, но теперь нужно…
– А зачем вы это делаете? ― перебила Эльза.
– Направляем для защиты в те районы, где ожидается наибольший всплеск активности тех или иных тварей. К тому же, это отличная школа жизни для моих подопечных. В вашу академию мы направляем фортеминов в третий раз за последние 50 лет, но Арма привлекаем впервые.
– И все наши профессора были в курсе? ― ахнула Эльза.
– Нет, всегда есть опасность, что некоторые могут выдать эту информацию нежелательным лицам, или к ним самим залезут в голову. Об этом известно только Главному Штабу и директору Эллистора под магической клятвой. Кстати, кто тут главный из инквизиторов? Вы, молодой человек? Прекрасно. Свяжитесь с вашим начальством, мне нужно пообщаться с ними в ближайшее же время. Предупредите их, что как только мы восстановим тут все, я к ним наведаюсь, и лучше бы все руководство Главного Штаба тоже там было, чтобы зря времени не терять.
– Но сэр, связь здесь не работает, ― неуверенно отозвался мужчина в фиолетовой мантии с окровавленной повязкой на одном глазу.
– Ну так выйдете наружу, что вам мешает, командир Бейн? Можно смело покидать помещение, все исчадия Ада в ближайшей округе уничтожены.
– Да, сэр… Конечно, сэр… Простите, сэр, ― пролепетал Бейн и пулей вылетел прочь.
Когда Рилэй вновь повернулся к спорящим все это время за его спиной Эльзе и Заэлю, то с удивлением обнаружил, что Эльза уже вцепилась в ворот черного плаща и шипит Заэлю в лицо:
– …и засунь свое превосходство сам знаешь куда!
– А вот и не знаю, подскажи координаты, у тебя опыт в этом деле поболе будет.
– Слушай, ты! Тебе же ни черта не 17 лет!
– И даже далеко не 18, ― хмыкнул Заэль.
– Так какого черта ты ведешь себя, как малолетняя пустоголовщина!?
– То есть, как ты?
– Заэль, чтоб над тобой разгневанные небеса разверзлись!..
– Неактуально, они уже разверзались. Правда не надо мной, а подо мной.
Эльза бессильно взвыла.
– Ты вообще хоть когда-нибудь бываешь серьезным?
– О да, при выборе пассии на ночь я чрезвычайно серьезен, а еще… Ильфорте, драть тебя за ногу, ты что делаешь!?
Эльза повернулась ко Второму, и увидела, что тот стоит с телефоном в руках и ехидно улыбается. Кажется, он снимал их на видео.
– Это для моего блога, ― и улыбочка-то такая невинная.
– Ради всего святого!..
Теперь уже обессиленно взвыл Заэль, сбросил руку Эльзы со своей одежды, и отошел, жмурясь и потирая виски. Он очень устал и хотел только одного – остаться в одиночестве. Ну, можно еще в компании с коньяком. Голова грозилась расколоться надвое, боль пульсировала, не давая спокойно обдумать происходящее.
Слишком быстро… все слишком быстро и неожиданно, ну невозможно же так. Еще утром жизнь казалась хоть и такой же отвратительной, но хотя бы более понятной, привычной, а эта
