не хотела снова оставаться одна. Вместе так вместе.
Рум потер руки и положил поперек тропинки, ведущей к крыльцу, длинную ветку, отметив линию старта.
– На счет три!
Я покосилась на окно второго этажа: не заметно ли движение? Что если ректор уже давно наблюдает за нами и готовится наслать кару на наши глупые головы? Но ставни по-прежнему были заперты.
– Раз! Два!
Мы встали наизготовку, точно бегуны на ярмарке, которые боролись за петуха или расписной пряник.
До потемневших от времени деревянных перил было рукой подать: тридцать-сорок шагов. Я всегда быстро бегала. Научишься, пожалуй, когда вокруг так много желающих запустить в тебя гнилым помидором или гадким словом… Я очень хотела победить. Зачем? Сама не знаю. Утереть нос гордецу Руму? Показать Ларнису, что я молодец? Чтобы он… Что? Похвалил меня? Дружески хлопнул по плечу? Поцеловал?
От мысли о поцелуе закружилась голова, а в груди сделалось жарко от стыда и от незнакомого сладкого томления.
– Три!
Мы рванули вперед, и я с самого начала на шаг опередила всех – говорю же, очень быстро бегаю. Я уже успела представить шершавую деревянную поверхность перил в своих ладонях, как ощутила, что перебираю ногами на месте. Я вязла в воздухе, как муха в меду: он стал густым и не пускал меня, хотя дышалось по-прежнему легко.
Я-то всего лишь застряла, а вот малютку Руби снесло назад, будто порывом ветра. Я, Ларнис, Рум и Лули побрели вперед, преодолевая сопротивление.
– Ага, – скрипел Рум, – я же говорил! Говорил! Защитный купол!
Мы шли примерно наравне. Но чем дальше шли, тем тяжелее было идти. К каждой ноге словно привесили по гире. Второй сдалась Лули.
– Тупая была затея! Я сразу не хотела участвовать.
Она отстала и вернулась к началу тропинки, где ее уже поджидала Руби.
Рум и Ларнис молчаливо перекидывались взглядами. И без слов было понятно, что они оба вошли в азарт. Оба хотели выиграть. Но и я, неожиданно для себя самой, тоже пока не сошла с дистанции.
Рум из нас самый высокий, мускулы бугрятся даже сквозь ткань: не просто так его взяли на факультет боевиков. Однако с каждым шагом он все сильнее сжимал губы. По лбу струился пот. Выходит, мышцы тут значения не имеют! Он шумно дышал, а потом зарычал и шлепнулся на колени.
Я, к своему удивлению, все еще брела к цели. Медленно, будто улитка, но очень упорная улитка. Ларнис шел чуть впереди. До заветных перил оставался какой-то десяток шагов, когда я поняла, что силы закончились. Я вовсе не переживала по этому поводу – пусть победит достойный. Я была рада, что Нис обставит гордеца Рума.
Я остановилась, но Ларнис вдруг обернулся.
– Ну же, не сдавайся!
Я покачала головой: «Не могу…»
Тогда он подал мне руку.
– Пойдем вместе.
Я вцепилась в протянутую ладонь, чувствуя тепло и уверенную силу. Вместе! Вместе…
Задрала голову, опасаясь, что увижу приоткрытое окно и удивленное старческое лицо, но ректор либо спал, либо благоразумно решил не обращать внимания на студенческую возню. Особенно если учесть, что первокурсники каждую ночь устраивают «посвящение». Может быть, он даже установил в своей комнате звуконепроницаемую защиту, это было бы верным решением.
Мы дошли! Не разжимая рук, оглянулись и, не сговариваясь, помахали насупленному Руму, Лули, которая смотрела в сторону и делала вид, что наша победа ее не волнует, и Руби. Гнома радостно подпрыгивала и махала в ответ.
– Дотронься первый, – прошептала я. – Ты честно заслужил.
Ларнис улыбнулся краешками губ, кивнул и положил ладонь на перила. И в тот же миг его отбросила прочь невероятная сила, распластала по траве. Она и меня задела краем. На миг почудилось, будто тысячи черных крыльев шумно бьют над головой, в этом плеске чудился шепот: «Умереть, умереть, умереть…» Душу затопило отчаянием и тьмой. Это было так неожиданно и страшно, что я закричала, присела на корточки и закрыла голову руками. Только потом услышала встревоженные голоса.
– Что там, Лети? – звала Рубелла. – Он жив?
– Ты как там, брат? – вопил Рум.
Лули молчала, но вытягивала шею, пыталась рассмотреть Ларниса.
Они не могли подойти: барьер не даст. Я же бросилась к Ларнису, лежащему навзничь. Теперь магия не удерживала меня, а наоборот, будто подталкивала в спину.
– Нис!.. Ой…
Тело Ларниса опутывали плотной сетью тонкие разноцветные нити – синие, желтые, красные, фиолетовые, зеленые. Что это? Заклятие? В первую секунду они были ярче, а теперь гасли, впитывались под кожу. Скоро они совсем исчезли. Нис пошевелился и застонал.
– Жив? – закричал Рум. – Ну ты даешь!
– Нис, ты как? – Я затрясла его за плечо. – Надо уходить!
Тут, будто в ответ на мои слова, ставни второго этажа заскрипели и приотворились. Этот пронзительный звук в воцарившейся тишине прозвучал очень жутко, будто медленно приоткрылась крышка гроба.
– Нис, скорее! – пискнула я.
Ларнис, пошатываясь, поднялся на ноги, я подперла его плечом. Но надо отдать должное Нису, он старался идти сам и не виснуть на мне. Так мы доковыляли до ребят, а там уже Рум обхватил Ларниса поперек талии, вздернул на ноги.
– Быстро, быстро, – пробормотал он.
Не помню, как мы добежали до общежития, как ввалились в комнату парней, – все как в тумане. Рум сгрузил Ниса на кровать, но тот сразу сел.
– Я в порядке.
– Ничего странного не ощущаешь?
Хотелось верить, что переплетение нитей на его теле – это лишь временное заклятие: тряхануло хорошенько, чтобы неповадно было соваться впредь в дом ректора, и последствий не будет.
– Ничего не помню, – сказал Ларнис.
Увидел наши ошалелые глаза и усмехнулся:
– Но это со мной уже давно, расслабьтесь! Думал, если второй раз головой приложусь, что-то да прояснится… Однако, похоже, это так не работает.
Глава 8
Ларнис
– Наше первое занятие в этом семестре я начну с практики, – объявил нам мэтр Ригас.
В расписании был указан другой преподаватель, мэтр Аци, но учебный курс введения в некромантию открывал сам декан факультета кукловодов.
Все двадцать два студента-первокурсника нашего факультета толпились в подземном павильоне. Здесь было достаточно светло из-за мощных магических светильников, но все-таки душно. Я беспокоился за Летицию, время от времени смотрел на нее, и наши встревоженные взгляды встречались. Похоже, Лети тоже волновалась обо мне.
Глупая история вчера вышла. Глупейшая. А вот Рум с утра опечаленным не выглядел, наоборот, смотрел героем. Но вчера они испугались за меня. Это они еще не знают, что я планировал не дать им вляпаться в неприятности. Вот бы смеху-то было.
Перед тем как
