— Куда вы ушли, Ноэль? — спросил он, постаравшись спрятать раздражение. Его раздражала не столько Ноэль, сколько он сам, потому что так легко терял равновесие.
— Ушла? — рассеянно переспросила Ноэль. Сейчас ей даже в голову не пришло воспользоваться своими излюбленными защитными приемами. Кит уже достаточно завоевал ее доверие, чтобы она стала защищаться, не узнав, от чего, собственно, отгораживается.
— Тебя нет здесь, со мной, — уточнил он, сообразив, что она и не замечает, как ускользает от него время от времени. Он хотел бы спросить, почему, но решил, что риск чересчур велик, особенно теперь, когда он блуждает в темноте, а Ноэль уходит от него все даль ше в свой зыбкий мир рассеянности.
— Извините, — пробормотала она со вздохом, отводя глаза. — Со мной такое часто бывает. Друзья привыкли. — Она слегка пожала плечами, тщательно избегая его взгляда. Ей не хотелось увидеть в его глазах то, что она всегда замечала в глазах родных и друзей. — Я пыталась избавиться от этой привычки, но никак не получается.
— Посмотрите на меня, Ноэль.
Она неохотно перевела на него взгляд и поразилась, не увидев того, чего так опасалась. В выражении его лица не было ни разочарования, ни неодобрения. В них появилось нечто новое, но только не это. Ноэль, сделав над собой усилие, попыталась ответить на его вопрос.
— Вы никогда не замечали, что чем прекраснее вещь, тем меньше люди ее по-настоящему ценят — ее истинную суть, ее место в общей системе?
Кит моргнул, удивленный выбором слов. Ноэль продолжила прежде, чем он успел сформулировать ответ.
— Коллекционеры собирают какие-то предметы и расставляют их по полкам в шкафах — просто для того, чтобы на них смотреть. А о чем думают вещи? Может, они чувствуют себя бесполезными оттого, что не выполняют работу, для которой были предназначены? Или ненавидят зрителей, любующихся их структурой, цветом и формой, созданными руками других людей? А может, вещи мечтают о каком-нибудь изъяне на их теле, о дефекте, который заставил бы коллекционера понять, что совершенство — не значит бездушность, что и совершенству присуще желание приносить пользу, а не просто радовать глаз и служить трофеем в борьбе с другими коллекционерами?
Она говорила; тихие слова одно за другим слетали с ее губ, а Кит все смотрел на нее. Ее мягкий тон не изменился. Ни в едином звуке не прозвучала едкая горечь. Тяжелые мысли не исказили лица злопамятными складками.
— Я кажусь вам коллекционером? — медленно произнес он, почти страшась высказывать вслух неизбежный вывод. Боже, а если она скажет «да»?
Ноэль всматривалась в его глаза и видела в них боль, которой совсем не ожидала. Она с радостью избавила бы его от дальнейших страданий. Но он сам спросил, и ей вдруг захотелось, чтобы он осознал ее сомнения, чтобы он понял ее.
— Не знаю. Это так? Возможно ли, чтобы вы были мудрее других? А может, просто изощреннее?
Кит медленно выпустил ее руку. Его потрясло собственное неожиданное желание вернуть Ноэль отрешенность, ее рассеянность. Заколдованной принцессе нужен защитник. Он думал, что получит пусть неполное, но разумное объяснение возведенных ею преград. Он оказался не прав. Ему вряд ли удалось даже прикоснуться к сути этой женщины. В ее фиолетовых глазах жил не просто интеллект. При более близком знакомстве он обнаружил в ней глубочайшее понимание мира — не менее мощное, чем ее ум, но куда более ошеломляющее.
— Я не коллекционер, — тихо произнес он, глядя прямо в ее невероятные глаза и предоставив ей самой возможность судить — честен он с ней или нет. — У меня нет ничего, что не служило бы собственному предназначению. И внешность женщины никогда не была для меня основанием разделить с ней жизнь или просто приятно провести время. — Он помолчал, а затем добавил без малейших колебаний в голосе: — Я подошел к вам в зале ожидания, потому что вы показались мне чертовски одинокой. Мне было больно это ВИдеть, но спроси вы меня тогда или сейчас, почему мне было больно, я не назвал бы причины. Я просто не знаю. Но зато отлично знаю, что есть тысяча вопросов, которые бы мне хотелось вам задать. А еще знаю, что у меня нет на это права. Я знаю, что хочу понять вас. Знаю, что не удивлялся так ни одной женщине в своей жизни, как удивляюсь вам с первой минуты нашего знакомства. И во мне живет надежда, что вы позволите мне приблизиться к вам. И еще я знаю, что, если вы не захотите мне этого позволить, я приложу все силы, чтобы вы изменили свое решение.
Он наклонился над столиком, вновь взял ее руку и развернул так, что ее узкая ладонь оказалась поверх его, такой большой по сравнению с нею.
— Вы задали мне вопросы. У меня есть один для вас. Если вы действительно считали меня коллекционером, охотником за трофеями, тогда почему подпустили меня к себе? Мне, пожалуй, не приходилось встречать женщины, так надежно защитившей себя от внешнего мира. Вам несложно было бы меня оттолкнуть, но вы, тем не менее, позволили мне приблизиться. — Он поднял голову, перехватил ее взгляд, остановил его. — Есть у вас ответ?
Ноэль читала в его глазах требовательное ожидание. Слова взывали к ответу. Низкий шепот умолял. Странное сочетание, противоречившее откровенной силе сидевшего перед нею мужчины.
— Нет. Я, как и вы, не знаю причины.
— Вы любите риск?
Она покачала головой.
— А я люблю.
— И что?
— Рискните со мной.
— То есть?
— Откройтесь мне. А я откроюсь вам. И никаких преград.
— У вас их нет.
— Они есть у всех. — Он ждал, догадываясь, насколько трудна для нее его просьба.
— Честность любой ценой.
Кит слабо улыбнулся ее скептицизму. В конце концов, он и сам все всегда подвергал сомнению.
— Я обещаю попытаться — вместе с вами.
Ноэль раздумывала над его обещанием. Ей вдруг стало ясно, что она сама хочет вкусить больше, чем предложил ей сегодняшний вечер. Она всю жизнь провела в одиночестве, ей никто не был нужен, но рядом с этим человеком привычки прошлого вспоминались лишь в редкие мгновения отрешенности.
— И вы заставите меня… — Она заколебалась, не зная, в какие слова облечь свою тревогу.
Кит прочитал ее опасение и разгадал его. Она ведь сама невольно дала ему ключи для разгадки. Слишком многие ценили в ней лишь ее внешность, хватая или стараясь схватить то, что она не хотела или не готова была отдать.
— Я не буду ни к чему принуждать вас, Ноэль, как бы мне ни хотелось получить от вас больше. Одно ваше «нет» — и я отступаю. Даю вам слово.
Ноэль, пожалуй, за всю жизнь не приходилось испытывать большего волнения, большего трепета, чем тот, который охватил ее от обещания Кита. Ей было так уютно, спокойно в созданном ею самой мире. Она знала правила этого мира, знала наперечет его опасности — пусть немного, но они были и там — и все его преимущества. Кит же предлагал ей вселенную, полную риска и неизведанных случайностей, которые могут оказаться сильнее ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
