было. Итак, портрет отличника получился. Ушёл с пятого курса консерватории и подался играть лёгкую музыку. Играл он на скрипке в модном стиле Жан Люк Понти и уже имел историю работы в группе — «Второе Дыхание». Написал на ноты известную пластинку Билли Кобэма «Спектрум» 1975 года, и группа «Второе Дыхание» играла её на сейшенах. На барабанах — легендарный Гена Хащенко. На басу — Коля Ширяев. На гитаре — Ваня Смирнов (вначале играл Игорь Дектярюк) и на скрипке — Юдов. Очень интересная группа. Да и вообще Саша производил впечатление модного человека. Жажда вытыкаться в будущем помогла добиться многого в жизни. Он стал, на мой взгляд, толковым бытовым и тусовочным дипломатом. Правда, с музыкой он перестал особо дружить, но в зарождавшемся шоу-бизнесе казаться стало важней, чем быть. Пересел у нас со скрипки на синтезатор и стал что-то поигрывать одним пальцем. Вскоре он продал одну из своих крутых скрипок и приобрёл четырехголосный синтезатор «Крамар». Юдов всегда остро чувствовал конъюнктуру происходящего. Сорри за банальность. Следует пояснить, что в то время синтики были сенсацией, и потому наличие модных звуков являлось главным атрибутом ВИА. А что игралось на них, это уже второй вопрос. Вот такие времена были. Впоследствии с Сашей случился казус. В коллективе «Коробейники» половина музыкантов была постарше, и они во время гастролей активно играли на деньги в очко. Страстно играли. Даже во время концертов, прямо за кулисой. Играли и в преферанс по ночам, но там большие деньги проиграть было сложно. По крайней мере, зарплаты хватало. А вот в очко сколько угодно. В ВИА «Коробейники» собрались незаурядные личности. Каждый по-своему персонаж. Певец Александр Малахов с героической внешностью, Басила, Юрий Меньшов по паспорту, Женя Гудков, конферансье, прекрасно читавший стихи со сцены, Сергей Чистяков и другие. Коробейники всегда славились прежде всего своей вокальной группой. Всё-таки они же вышли из недр мюзик-холла. Так вот, Юдов увлёкся этой фигнёй (фигня — это игра в карты) и втянулся в эту самую серьёзную игру. Внешне всё протекало как обычное развлечение, но не тут-то было, и в результате он крупно проигрался нашему певцу Жене Гудкову. По тем деньгам это было целое состояние. Целых 17 тысяч рублей. Для справки, средняя зарплата в те годы — около 100 рублей. В коллективе скандал. Мы пытались как-то замять этот дурацкий проигрыш. Но Гудок к тому времени уже успел прилично разозлиться на Сашка и не пошёл на мировую. Между ними возникли довольно обострённые переговоры. Добились мы только некоторого снижения цифры. Юдов начал выплачивать, но ровные отношения в коллективе закончились. Вот так я впервые увидел микровойну в маленьком коллективе. Тоже опыт. Лишнее подтверждение, что денежные отношения меняют всё и сразу. В 1976 году случилось ещё одно эпохальное событие для меня. Приход в состав нашего ВИА феноменального барабанщика Геннадия Хащенко. Это легендарный московский барабанщик. Кстати, первый барабанщик в «Рецитале» Саша Герасимов был учеником Хащенко. С Геной мы завоевали первое лауреатское место на всероссийском конкурсе песни «Сочи-76». Царствие ему Небесное. Играли Свиридова на стихи Есенина и Маяковского. Аранжировки написал Саша Юдов, а вокальную партитуру — Александр Попов. Гена не просто играл на своей установке, а рисовал звуки. До сих пор помню его магическую игру. Во время конкурса мы жили в Сочи аж целый месяц. В свободное время от выступлений и моря ходили на концерты. Помню, первый раз попал на большой концерт оркестра «Современник». Там солистами выступали волшебный голос программы Леонид Серебренников и сёстры Зайцевы. Насчёт сестёр… скажу я вам… Мы, конечно, познакомились и посещали вместе разные вечеринки. Было острое ощущение глобального поклонения дабл-красоте. Небеса меня чудом спасли от этого ошеломительного женского урагана. Дружны до сих пор. И при встречах на телике радуемся друг другу. Таня и Лена были божественно и обольстительно очаровательны. Чуть позже к нам в «Коробейники» пришёл играть великий музыкант. Он целый год с нами гастролировал. Джазовый пианист и тромбонист Слава Назаров из Уфы. Ушёл он от нас в оркестр «Мелодия». Впоследствии он спел арию Атоса в трёх мушкетёрах, а я за товарища де Тревиля и во всех остальных общих песнях. Кстати, Чуйкин спел за Арамиса. В принципе мы спели весь фильм вместе с Мишей Боярским. Для фильма спел пару песенок даже Марк Розовский. Хочу отметить гениального поэта всех песен фильма Юрия Ряшенцева. Потрясающий талант! Никогда не забуду эту запись в студии эталонного зала Мосфильма музыки к фильму. Мы с Максимом Дунаевским обошли за это время все известные рестораны. Пили как лошади. Не знаю, может, от радости бытия. Макс в это же время благополучно очередной раз разводился и уже намеревался связать себя узами со следующей девушкой. Стремление к прекрасному у него было быстротечным, но ярким и убедительным. Я благодарен судьбе за такой опыт в жизни. Работа в профессиональной киногруппе в принципе комфортна. Жизнь расписана на дни и часы. «Коробейникам» везло в карьере мало, но этот эпизод был прекрасен. В это время у нас в коллективе пел Гриша Новосельцев. Удивительно похожий голос на суперпопулярного тогда Валерия Ободзинского. Если закрыть глаза, то вылитый Ободзинский. Прямо жуть как было похоже. Поэтому его карьера и не пошла вверх. Успех на концертах у «Коробейников» был огромный, но отсутствие ТВ-съемок и тусовки в медийных мероприятиях со временем сказалось, и другие ВИА вышли на первые места. В стране приходило время телепроектов и участия разных групп в фильмах. Отражение времени перемен. «Асса», «Брат» и другие. На телик потянулись предприимчивые спекулянты и просто шустрые люди. Телевидение стало учиться зарабатывать на артистах, и центр управления эстрадой в целом перешёл к другим новым бизнесменам от шоу-бизнеса. А что пели восхитительно, уже оказалось не так важно. Приятно вспоминать про те годы. Никаких тебе фонограмм. Натуральная жизнь. Вот такие были мы ребята. Мой товарищ и классный джазовый музыкант Слава Назаров эмигрировал и, к сожалению, разбился на новой своей белой ласточке-машине в Америке. Приехав в составе «Рецитала» через много лет, я успел прокатиться на его машине по хайвэю незадолго до автокатастрофы. Погуляли на славу у америкосов. Помню, нас остановил полицейский на мигающем с сиренами автомобиле. Как в голливудском боевике. Погоня, пистолеты у капота. Мы даже частично протрезвели. Слава долго извинялся, поставив руки на руль. Потом коп сказал фразу, которая мне запомнилась: «Когда я догонял вас со скоростью 100 миль, то моя семья была в зоне риска. Я же единственный кормилец». И отпустил. Сильный
