– Газеты больше интересуются моей «элегантной внешностью», чем моими убеждениями. Как будто я произнес свою речь для того, чтобы привлечь внимание незамужних дам.
Он устал от тщетных попыток доказать свою правоту и злился на бессмысленность этого занятия. Однако что еще можно было ожидать от джентльменов, которых совершенно не волнуют ни земля, ни люди, на ней работающие?
Пора возвращаться в деревню. Там он сделает все возможное, чтобы облегчить участь своих поселян. Ему не терпелось покинуть этот гнилой город, увлеченный лишь модой, богатством и удовольствиями. Город, который забыл о своих корнях. Дэвид вознамерился повернуться спиной к лорду Крашоу и забыть Фица Марстона.
Но перед отъездом ему надо было сделать одно дело.
Дом на Три-Фаунтин-Корт был ветхим строением. Лорд Линсли прошелся по грязной, изрытой колеями улице, на которой отсутствовали удобные приподнятые деревянные дорожки для пешеходов, облегчавшие ходьбу в более престижных лондонских районах. На его стук вышла усталая старая дама. Ее морщинистое лицо расплылось в улыбке.
Она тоже читала утренние газеты и хвалила его за «ангельские» слова в «ужасном» парламенте.
К сожалению, в данный момент ее муж развлекает другого гостя. Но если лорд Линсли подождет часок, мистер Блейк с удовольствием его примет и покажет свои новые стихи и гравюры.
На этой же улице, сказала пожилая женщина, есть вполне уютная таверна.
Дэвид поклонился и пожал руку миссис Блейк.
– Скажите мужу, что я вернусь через час, – обронил он с улыбкой.
Судя по всему, миссис Блейк нисколько не сомневалась в том, что пэр Англии с удовольствием подождет ее мужа, простого гравера.
«Она права, – думал Дэвид, попивая разбавленный эль в таверне «Приют бродяги». – Если понадобится, я буду ждать хоть целый день».
«Вполне уютная» таверна оказалась весьма посредственной забегаловкой. Но это не имело значения. Он готов был вытерпеть куда большие неудобства, чем жесткая скамья и плохой эль, за возможность купить от руки раскрашенную книгу или рукопись одного из самых талантливых и необычных художников Англии, а может, и всего мира.
Дэвид не был большим знатоком искусства, тем не менее его восхищали странные поэмы и иллюстрации мистера Блейка – ангелы, библейские старцы, мифические животные и домовые. Знакомый мир изображался уверенными линиями и яркими красками: грязный, продажный Лондон каким-то волшебным образом приобретал новую форму и представал в воображении мистера Блейка новым Иерусалимом.
Дэвид достал свои карманные часы. Да, час уже прошел. Он взглянул в окно на дом, где супруги Блейк снимали две бедные комнатушки. Дверь строения под номером три распахнулась, и на крыльцо вышел джентльмен. Дэвид видел, что он аккуратно держит под мышкой драгоценный пакет. Судя по размеру и форме, это была книга. Линсли полез в карман, чтобы расплатиться за эль. Между тем мужчина прощался с миссис Блейк у парадной двери.
Сначала Дэвид почувствовал только зависть и обиду. Интересно, какую книгу купил этот джентльмен? Мистер Блейк не имел денег на то, чтобы широко публиковать свои работы, и выпускал их очень маленькими тиражами. Некоторые книги и гравюры были уникальными. Дэвид привозил купленные экземпляры в свое поместье и размышлял над ними долгими одинокими вечерами.
Спустя мгновение он узнал удачливого покупателя: стройный, просто одетый джентльмен, который энергично и весело шагал по грязной улице, был не кто иной, как мистер Марстон.
Дэвид заплатил за выпивку и нерешительно остановился на пороге таверны.
Может быть, просто повернуться спиной и подождать, когда юноша пройдет мимо? В конце концов, ему нет нужды здороваться с ним за пределами светских гостиных. Впрочем, подумал Дэвид, это было бы малодушием. К тому же он не мог заставить себя отвернуться.
– Мистер Марстон!
На тщательно выбритых щеках юноши играл легкий румянец. Дэвид отнес его на счет ветра.
– Лорд Линсли? Добрый день, сэр. Что вы здесь делаете? Только не говорите, что вы ждете Блейка.
Быстрое уверенное рукопожатие, а вслед за ним – умопомрачительная полуулыбка – та самая, которая не давала Дэвиду покоя с момента их первой встречи в «Олмаке».
– Да, меня направила сюда миссис Блейк.
– Она направит в «Приют бродяги» даже самого архангела Гавриила, если ее муж будет занят. Кстати, я забыл вас поздравить, сэр. Вы прекрасно выступили в палате лордов.
– Ах да. С-спасибо, мистер Марстон.
В детстве Дэвид слегка заикался, но, повзрослев, полностью избавился от этого недостатка и не вспоминал о нем, даже когда произносил речи в парламенте.
Надо же было так унизиться в глазах недалекого, хоть и красивого юноши, интересы которого ограничивались последними новинками лондонской моды! И все же Дэвид был приятно удивлен тем, что Марстон знал про его речь.
Впрочем, вполне возможно, что его привлек вычурный слог газетной статьи, а не сама суть проблемы.
– Никогда бы не подумал, мистер Марстон…
– Что модного щеголя могут заинтересовать результаты скучного голосования, милорд?
– Вот именно. Мне кажется, такой человек, как вы, должен быть далек от сельскохозяйственной политики.
Два симпатичных джентльмена разных лет – одному уже стукнуло сорок, другой был моложе, стройнее и лучше одет – с любопытством взирали друг на друга посреди захудалой улицы. Резкий ветер с Темзы трепал их волосы и крутил вокруг их ног частицы пепла и городской пыли.
– А я, сэр, признаюсь, слегка удивлен тем… Дэвид усмехнулся:
– Что консервативный помещик захаживает к мистеру Блейку?
Глаза собеседников встретились, но только на мгновение: они тут же отвели взгляды.
– Согласитесь, что Блейк по вкусу далеко не каждому.
– Ну что ж, как видно, я обречен все время быть в меньшинстве. – Дэвид поморщился. – Я всегда посещаю мистера Блейка, когда бываю в Лондоне. И сейчас перед отъездом домой, в Линкольншир, мне хотелось бы увидеть его. Этот человек для меня – главная столичная достопримечательность. Однажды я укрылся от дождя в маленькой художественной галерее и там впервые увидел его работы. Они сразу же привлекли мое внимание.
Феба многозначительно кивнула. В этот момент ее лицо лишилось обычной для Фица Марстона иронии.
– Меня познакомили с мистером Блейком несколько месяцев назад у леди Каролины Лэм. Я уверен, что она покровительствует ему отчасти из-за его чудаковатости. Правда, я не нахожу его таковым. По-моему, он гений. Его необычный взгляд на вещи иногда приводит меня в трепет.
«Что я делаю, черт возьми? И потом, в данный момент меня приводит в трепет вовсе не мистер Блейк».
