Было поздно. Все устали и с удовольствием разошлись бы по домам, но их останавливало одно обстоятельство: сегодня ночью в этом доме было совершено покушение на убийство. А на прошлой неделе такое же покушение имело место в Линкольншире.
Однако даже щепетильный мистер Симмс согласился, что было бы неразумно сообщать полиции о событиях этой ночи. Неминуемо встал бы вопрос о законности существования мистера Марстона и обстоятельствах смерти Фебы.
Они долго обсуждали, каким образом наказать обезумевшую от горя немощную старуху и безоглядно преданного ей лакея. Адмирал заметил, что правая рука Тримбла могла отказать, и это стало бы для него вполне достаточным наказанием. В конце концов они развязали людей леди Кларингуорт и отпустили старую даму и ее главного лакея домой.
Было около четырех часов утра.
– Мы принесем вам завтрак, – сказала Феба, – если найдем на кухне еду.
Кейт покачала головой:
– Я хочу вернуться домой и лечь спать. Услышав эти слова, мистер Стоукс сладко зевнул.
– Вы поедете со мной к мистеру Эндрюсу, Феба? – спросил мистер Симмс.
Она улыбнулась и вновь повязала галстук.
– Ну конечно. Там осталась почти вся одежда Марстона. Но хотела ли она опять превращаться в джентльмена?
– Ты вернешься к себе, Алек? – спросила Феба.
– Нет. Я поеду в дом своего отца, на Аппер-Брук-стрит.
– Я тебя провожу, а потом отправлюсь к мистеру Эндрюсу.
Ей хотелось еще немного побыть с этим юношей. Наверное, сказывалось то, что они вместе рисковали своими жизнями, а может, в обществе Алека она чувствовала себя ближе к Дэвиду.
Они последними вышли из дома. Феба заперла дверь.
– Даже не знаю, зачем я закрываю дом. Там все равно ничего нет, кроме разбитой керамики и рваных штор.
Алек усмехнулся и тут же растянул свой рот в зевоте.
– Бедный мальчик! – сказала Феба. – Ты устал больше, чем тебе кажется. Давай возьмем вон тот кеб, который только что выехал из-за угла.
Кеб остановился прямо перед ними, и из него вышел высокий усталый джентльмен. Он удивленно уставился на Фебу и Алека, которые стояли под уличным фонарем. Увидев их растерянные лица, он расхохотался до слез.
– Неужели это не сон? Два самых дорогих мне человека вместе идут по улице! Может, я умер и отправился в рай?
Дэвид обнялся с сыном и неловко похлопал его по плечу. Феба почувствовала легкий укол ревности. Ей досталось всего лишь рукопожатие.
– Доброе утро, мистер Марстон.
Однако в этом рукопожатии было столько тепла, что она забыла про ревность. Они долго держались за руки и смотрели друг другу в глаза, не замечая присутствия Алека.
– Выходи за меня замуж, – наконец попросил Дэвид.
– С удовольствием, – откликнулась Феба. Они засмеялись.
– Но как получилось, что вы оказались вдвоем? – спросил Дэвид.
– Мы вместе играли в карты, – быстро сказал Алек. Дэвид вскинул брови.
– Да, – подхватила Феба. – Мы подружились за игорным столом. Кстати, Алек отлично блефует.
Юноша весело ухмыльнулся, заметив недоуменный взгляд отца, и зашагал в сторону Аппер-Брук-стрит.
– Я пойду первым! – крикнул он. – А старшее поколение пусть догоняет.
«Как он тактичен!» – подумала Феба.
– У тебя замечательный сын, Дэвид. Ты не зря им гордишься. А мы как раз собирались ехать к тебе домой. Мне надо многое тебе рассказать, но это потом.
– Мне тоже есть что тебе рассказать – это касается лорда Крашоу.
– Крашоу невиновен. Я узнала об этом сегодня ночью. Дэвид пожал плечами:
– Все верно. Но я тоже подожду со своим рассказом. Главное, что ты цела и невредима.
Она с улыбкой взглянула на своего спутника. Еще никогда в жизни она не была так счастлива, как сейчас!
– Да, мне больше ничего не угрожает. Пойдем спать, Дэвид?
Эпилог
Линкольншир, 1824 г.
Адмиралу и миссис Вулф сопутствовала чудесная погода. Они направлялись из Лондона в поместье Линсли-Мэнор. Феба сказала, что они могут приехать в любое время.
«Мы так заняты сенокосом, что дни мелькают один за другим, – написала она в своем последнем письме. – Но мы с радостью вас примем, когда бы вы ни появились».
– Когда Феба и граф будут заняты, нас будет развлекать маленькая Кэти, – сказала Кейт. – Нам полезно поучиться общению с детьми.
Она с удовлетворением оглядела свой округлый живот.
– Кэти скоро исполнится годик. Наш ребенок родится примерно в то же время, что и малышка Фебы.
Джон улыбнулся.
– Я всегда с сомнением относился к целебной силе спектакля, приуроченного к празднованию пахотного понедельника, но теперь вижу, что Дэвид прав. Мы почти приехали, – добавил он. – Хочешь, поднимемся на холм и оттуда посмотрим на владения Дэвида?
– Давай. Заодно полюбуемся на чудесный закат. Над холмами простиралось широкое небо, окрашенное золотом и пурпуром. Адмирал остановил лошадей на вершине пологой горы. Сидя в ландо, они с Кейт принялись оглядывать необъятные дали.
Золотое поле было усеяно стогами сена, отбрасывающими длинные тени. Работники расходились по домам, махая высокому джентльмену, который держал в руке широкополую соломенную шляпу. Когда последний работник исчез за холмом, джентльмен обернулся к фургону с сеном, на котором стояла, опершись на грабли, стройная фигурка в просторном комбинезоне.
Женщина в комбинезоне стянула с головы шарфик, и легкий ветерок разметал по ее плечам светло-каштановые локоны. Она положила грабли и что-то крикнула мужчине, стоявшему в поле.
Разумеется, Кейт не слышала, что сказала Феба и что ей ответил Дэвид. Но она видела, как он подошел к фургону и, легко подхватив жену на руки, поставил на землю.
«Как она элегантна, даже в рабочем костюме!» – подумала Кейт, глядя, как ее подруга льнет к сильному телу Дэвида.
Ветер усилился, и высокая трава закачалась. Покрепче прижавшись к Джону, Кейт взглянула на него с улыбкой.
Между тем лорд и леди Линсли, оставшиеся в поле одни, начали танцевать. Они медленно вальсировали под темнеющим пурпурным небом, повинуясь мелодии, которая была слышна только им двоим.
